Ветер вдувает ноябрю кислород,
в рощах разлиты и брют, и мартини -
в шубы окуклился местный народ,
втайне - завидуя звериному.
Ночь смелА ландшафтные прелести,
даже луну сорвала как заплатку-
как не припомнить дурня Емелю,
на теплой печке спящего сладко?
Хрипло скрипят на ветру акации,
взбивая ночь с предрассветной моросью,
фонарики- чудо электрификации-
поодиночке борются с мороком:
на электричку народ тянется,
то здесь, то там дрожащие блики,
насельники, гости или начальники,
пред электричкою – равновеликие.
Уедет, зараза, хоть плачь, хоть плюйся…
Стоянка - минута. Взбираются прытко!
Студентки блямурные в стайку плющатся,
школьники в тамбуре курят открыто,
дачники - хмурые, недоспавшие,
им привычней возиться с сотками
чем в беседу вступать рукопашную
с матерщинниками да красотками.
Едут мамаши в райцентр озабоченно-
чад недужных врачам показывать.
(то-то все чаще дома заколочены,
то-то растет детвора, как пасынки.)
СтОит ли боли перстом касаться,
как язычка - до рефлекса рвотного?-
но ТАК коснулась цивилизация
внутри человека его животного:
прячутся, греются, строятся, рушатся,
гуси гогочут как люди с крыльями,
дикие - те, улетая, кружатся,
эти ж - не бросят своё изобилие.
Здесь даже собаки лаять лЕнятся,
куры - в посадках хоронят яйца,
бывает, глянешь- увидишь лешего
или как лисы в лесу резвятся…
Есть Интернет, телефон- местный:
«Маньк, кабанчик к тебе заблудился?»-
при счете в банке здесь было б чудесно-
каждый сгодился бы там, где родился.
…Выполз народ молодой из норок
в светлое завтра для жизни вящей-
всё хорошо бы. Если б не морок.
Да не фонарики эти дрожащие.
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
