Воздух шинкуя пластами сала,
пьет ноябрют сакральную дату
с хлебом- сколько ни съешь- мало,
к старости- как ни прямись- горбатый.
Дорога пряма - словно правда прежде,
если не полнить карманы утлые,
ты - на финишной. Стонешь реже,
все - присаливая прибаутками.
Если романы пишутся - дышится,
только сжимается время шагренево…
Брось же! – смотри, как рассвет колышется,
красный и синий сводя в сиреневый.
Будет рассвет поджигать окраину,
день раздувая сосредоточенно,
брось же писать!- и живи правильно,
Б-г поможет, если захочет.
Хочешь?- я выучусь шить и стряпать,
буду носки собирать по дому,
хочешь букофф?- начни корябать
пару петроглифов веку другому.
Доктора вызови, ляг в больницу,
выйди на пенсию по болезни-
беззаботица-Ницца, Ницца-
вот и дыши, сколько вдоха влезет!-
Нет же!...
…ночами твои литгерои
входят, сражаются, здесь – умирают,
пьют, рождаются, ржут и воют-
всяко взрывая чертоги рая.
Царства законные изнутри них
рвутся наружу, и - вот уж схватка!-
ты -то ли Нестор, Гомер ли, Плиний,
может, ты – Гитлер? твой бункер- хатка…
Разве власть - на здоровье – сменишь?
Не равноценен обмен и с хлебцем…
Твой роман со Временем- фетиш,
что тебе, Rexus, до нас, плебса?
Боже…
утрачен такой мужчина-
хоть заспиртуй! - сохранив образчик…
Если Ты не найдешь причины-
выжить ему - помоги собраться.
Милый…
Я не трепещу, плача,
выдержу все, только сердце ёкнет…
Если «крест мой по силе» - значит,
я, мой Леннон, и есть твоя Йоко.
Так и запомню тебя с нимбом
дня под сакральной датой колючей.
Только – слова, что сказать могли бы,
тайной своей так и будут мучить.
11.11.11
Э. Ларионова. Брюнетка. Дочь
полковника и машинистки. Взглядом
она напоминала циферблат.
Она стремилась каждому помочь.
Однажды мы лежали рядом
на пляже и крошили шоколад.
Она сказала, поглядев вперед,
туда, где яхты не меняли галса,
что если я хочу, то я могу.
Она любила целоваться. Рот
напоминал мне о пещерах Карса.
Но я не испугался.
Берегу
воспоминанье это, как трофей,
уж на каком-то непонятном фронте
отбитый у неведомых врагов.
Любитель сдобных баб, запечный котофей,
Д. Куликов возник на горизонте,
на ней женился Дима Куликов.
Она пошла работать в женский хор,
а он трубит на номерном заводе.
Он – этакий костистый инженер...
А я все помню длинный коридор
и нашу свалку с нею на комоде.
И Дима – некрасивый пионер.
Куда все делось? Где ориентир?
И как сегодня обнаружить то, чем
их ипостаси преображены?
В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она – жива.
А этот мир – куда он подевался?
А может, он их будит по ночам?..
И я все бормочу свои слова.
Из-за стены несутся клочья вальса,
и дождь шумит по битым кирпичам...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
