И я прошу - что было сил;
Я прошу, как никогда не просил,
Я прошу - Заварите мне девятисил - и еще:
Унесите отсюда голову Альфредо Гарсии;
Унесите отсюда голову Альфредо Гарсии;
Вы - несостоявшиеся мессии и
Население всей соборной России -
Воздержитесь от торговли
Головой Альфредо Гарсии;
Унесите отсюда
Голову Альфредо Гарсии.
Это не пародия. Это самостоятельное произведение. Просто несомненная гениальность БГ подвигает на созвучные опусы, за что ему огромная благодарность.
* * *
Я сегодня, как Ясь, косил конюшину,
Я лелеял косу, как чертёжник рейсшину
Чтобы скошенным травам плясать буги-вуги,
Набиваясь козлам да баранам в сычуги.
Только вот среди ночи является мне,
Но не в дверь, не в окно, а в озвученном сне,
Как из фильмов Хичкока, в традициях стиля –
Голова Лопуха, что сегодня скосил я
Наклонясь над моей холостяцкой постелью,
Начинает вещать, завывая метелью:
“Кто себя называет вегетарианцем,
Верит, будто пришёл на бесплатные танцы,
И играет оркестр не военные марши,
А сердечные блюзы о клёнах опавших.
Вислорогим же вашим козлам да баранам
Жизни хочется больше, чем скошенным травам
И что нету души у безмолвных растений –
Ни успения нет им и ни воскресения
И они умирают без страха и боли,
Им отказано в плоти, отказано в крови…
Только теплится жизнь этих пошлых Вселенных
Всеблагим поеданием тел наших бренных.
И не спросит постящийся мирных растений,
Каково нам ютиться на первой ступени…”
Тут откуда-то сверху сверкнула коса,
С листьев плачущих трав облетела роса,
Покатилась, на стебле держаться бессильна –
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
