«Масссы через три «эс»
Илья Сельвинский,
«Улялаевщина»,1924-35г.г.
"в белом венчике из роз впереди Исус Христос"
А.Блок, поэма "Двенадцать"
ДОжили - до грядущего, сверстанного для маССС,
через три буквы продутого, как в сссвисток…
Строили счастье, хотели слетать на Марс -
ссслава «Магнитам» и магазинам «Сток».
Колымские кости уже не резон для ворон,
в ссыльных печурках теперь не курится кизяк,
но - маргиналы как прежде, со всех сторон,
метят в князья, хотя крыльев не тот размах.
Мутное дежа вю истребляет день:
пролетариям камни надобны мостовой,
всюду - не призрак голода, а его Тень,
слышатся - песни города, словно вой.
Щерится мостовая, стряхнув асфальт,
камни как бронепоезд, храня в себе:
нате, берите, выбейте ложь и фальш!-
жадности и своевластию перебивая хребет.
Но- гражданин не поднимет рукой валун,
секса и зрелищ требуя, закусив,
он не Каплан, ни Киплинг- уже каплун,
оберегающий тучные зерна нив.
Формула вечности словно борща рецепт,
ради нее истребляли « жидов», попов,
горы срывали, таранили льды - «респект
и уважуху» манили под хлипкий кров.
Но ни квартир и ни счастья, и кровь потерь
на зоревом купоросе…
Исса-пророк
в венчике розовом белой чалмы теперь
суры читает и, кажется, - с ними Бог.
Октябрь. Море поутру
лежит щекой на волнорезе.
Стручки акаций на ветру,
как дождь на кровельном железе,
чечетку выбивают. Луч
светила, вставшего из моря,
скорей пронзителен, чем жгуч;
его пронзительности вторя,
на весла севшие гребцы
глядят на снежные зубцы.
II
Покуда храбрая рука
Зюйд-Веста, о незримых пальцах,
расчесывает облака,
в агавах взрывчатых и пальмах
производя переполох,
свершивший туалет без мыла
пророк, застигнутый врасплох
при сотворении кумира,
свой первый кофе пьет уже
на набережной в неглиже.
III
Потом он прыгает, крестясь,
в прибой, но в схватке рукопашной
он терпит крах. Обзаведясь
в киоске прессою вчерашней,
он размещается в одном
из алюминиевых кресел;
гниют баркасы кверху дном,
дымит на горизонте крейсер,
и сохнут водоросли на
затылке плоском валуна.
IV
Затем он покидает брег.
Он лезет в гору без усилий.
Он возвращается в ковчег
из олеандр и бугенвилей,
настолько сросшийся с горой,
что днище течь дает как будто,
когда сквозь заросли порой
внизу проглядывает бухта;
и стол стоит в ковчеге том,
давно покинутом скотом.
V
Перо. Чернильница. Жара.
И льнет линолеум к подошвам...
И речь бежит из-под пера
не о грядущем, но о прошлом;
затем что автор этих строк,
чьей проницательности беркут
мог позавидовать, пророк,
который нынче опровергнут,
утратив жажду прорицать,
на лире пробует бряцать.
VI
Приехать к морю в несезон,
помимо матерьяльных выгод,
имеет тот еще резон,
что это - временный, но выход
за скобки года, из ворот
тюрьмы. Посмеиваясь криво,
пусть Время взяток не берЈт -
Пространство, друг, сребролюбиво!
Орел двугривенника прав,
четыре времени поправ!
VII
Здесь виноградники с холма
бегут темно-зеленым туком.
Хозяйки белые дома
здесь топят розоватым буком.
Петух вечерний голосит.
Крутя замедленное сальто,
луна разбиться не грозит
о гладь щербатую асфальта:
ее и тьму других светил
залив бы с легкостью вместил.
VIII
Когда так много позади
всего, в особенности - горя,
поддержки чьей-нибудь не жди,
сядь в поезд, высадись у моря.
Оно обширнее. Оно
и глубже. Это превосходство -
не слишком радостное. Но
уж если чувствовать сиротство,
то лучше в тех местах, чей вид
волнует, нежели язвит.
октябрь 1969, Коктебель
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
