Позёмками по зимнему шоссе
летел в «сурфе», куда, не понимая,
лишь ветер за собою поднимая,
не зная, кто же я и где же все…
Не ведая, откуда мы и кто
вселился в нас душой огнеопасной
и нами населил в мечте напрасной
великое безмолвное ничто.
Спешат позёмки путь перебежать,
перелететь, внезапной перелиться
слезой в глаза – и мне не заслониться.
Им не уйти, а мне не избежать…
И с места происшествия назад
не повернуть постыдно и позорно.
О родина, зима моя, позёмка,
хочу остановиться, опознать
твой бледный лик… Но ты уже в иных
обличиях в путях неосторожных…
Позволь тебя увидеть, если можно,
хотя бы из канавы придорожной,
и прошептать посмертный светлый стих.
* По поводу глагольных рифм
прошу не беспокоить(ся).
В сырой наркологической тюрьме, куда меня за глюки упекли, мимо ребят, столпившихся во тьме, дерюгу на каталке провезли два ангела — Серега и Андрей, — не оглянувшись, типа все в делах, в задроченных, но белых оперениях со штемпелями на крылах.
Из-под дерюги — пара белых ног, и синим-синим надпись на одной была: как мало пройдено дорог... И только шрам кислотный на другой ноге — все в непонятках, как всегда: что на второй написано ноге? В окне горела синяя звезда, в печальном зарешеченном окне.
Стоял вопрос, как говорят, ребром и заострялся пару-тройку раз. Единственный-один на весь дурдом я знал на память продолженья фраз, но я молчал, скрывался и таил, и осторожно на сердце берег — что человек на небо уносил и вообще — что значит человек.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
