Говорит: нет дождя. И становишься – нет дождя:
куришь трубку мира, глядишь сквозь тучи, даешь вождя
и надеешься скоро, три вечности обождя –
обождав, верно, все-таки, – сгинет седой туман,
время будет зеленым, слезиться на кухне кран,
на ночь сын поцелует – последний из могикан.
Говорит: зеркала. И становишься – зеркала:
на висках серебро и в митральном живет игла;
отражаешь улыбки с другой стороны стола
и слова, тишины амальгаму, опять слова,
что в бездождье за хлебом может слетать сова;
что возможно придется уехать на месяц-два,
а потом вернуться придется, на пару дней.
Пустяки. Зеркала не завешивай, им – видней. –
Ты сидишь и надеешься, что отразишься в ней. –
А она говорит: нет дождя, зеркала, а жаль…
не грусти, бывает, и не отражай печаль –
ожидали сирокко, а, надо ж, подул мистраль –
не грусти, нет дождя, зеркала, бывает…
Подогретый асфальт печёт.
И подстриженный куст стоит.
И ухоженный старичок
отрицает, что он старик.
И волынка мычит на том
(так что не обогнуть) углу;
объясняя зашитым ртом,
что зашили в него иглу.
Пролетает судьба верхом,
вся с иголочки до колёс,
в майке с надписью Go Home
на растерянный твой вопрос.
Раздражённым звенит звонком
на рассеянный твой протест...
Время пепельницы тайком
выносить из питейных мест.
1990
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
