Подходи, малец, сегодня улов богат! Выбирай, за что ухватится цепкий взгляд: вот кефаль, ставрида, даже урийский скат – сумка выйдет, как монисто, что девки нижут. Байку просишь? Расскажу, отчего же нет. Мне вчера сравнялось семьдесят восемь лет, много дивного поведал мне белый свет. Ну давай, садись скорее ко мне поближе.
Говорят, есть в море город среди воды, люди в нем прекрасны, искренни и горды. Кто увидит город с лодьи – тот жди беды: с той поры его душа не найдёт покоя. Нападёт на бедолагу хандра-тоска, станет он вчерашний день за собой таскать, будет строить что-то странное из песка да ракушек, что найдёт в полосе прибоя.
Жил в селении прибрежном Аргел-рыбак: острослов, рубаха-парень и весельчак, да вдобавок смел в речах и широк в плечах – девки липли, будто мидии к днищам лодий. Как-то летом, - в аккурат за Большой Волной - он вернулся без улова, больной, смурной, всё молчком держался больше да стороной… Спросишь – знай себе молчит да глаза отводит.
Там и осень подоспела: дожди, ветра. Парень будто затерялся в иных мирах: как уйдёт с утра, усядется у костра, так до вечера сидит и считает волны. Мать и к ведьме уж ходила – да только зря: жил, по-прежнему ни слова не говоря, уходил, чуть только взглянет в окно заря, возвращался к ночи, хмурый и недовольный.
Поговаривали даже – умрёт весной, перешёптывались горестно за спиной: мол, ещё один уйдёт за морской волной, если море забирает – то самых лучших. И дорога им одна – в Средиводный град. Дескать, там их привечают, им каждый рад. Только люди, видишь, разное говорят, если верить всем подряд – хоть совсем не слушай.
Может, так бы и случилось в конце концов. Но весной прислало море троих купцов – будто братья-близнецы, на одно лицо, молодые, говорливые, как сороки. Всё товар свой хвалят – камни, полотна, мёд. Люди кликнули Аргела: вдруг что проймёт? Тот на них едва взглянул – схолодел, как лёд, закачался и упал поперёк дороги. А купцы засуетились: мол, вот ты где, мы возьмём тебя с собой по большой воде, Клэр уже все слёзы выплакала звезде, под которой ты приплыл к нам на старой лодье. Ты вставай, Аргел, ведь ты стал одним из нас, ты же Клэр от неминуемой смерти спас! Ты вставай, у нас всего в пару дней запас, мы уйдём с Большой волной на восток, к свободе.
…Говорят, ушёл на дно Средиводный град: не видал его никто много лет подряд, только люди, видишь, разное говорят – все мы ходим под Луной да под звёздной крышей…
Ты беги, малец, домой: заждались, поди. У меня историй много – хоть пруд пруди. Но когда заплещет море в твоей груди - вспомни старого Аргела.
И я услышу.
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней.
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк, — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, —
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
