Ноябрь. Первый снег под вечер
стеною валит и метёт.
В квартире - хохот и разброд,
и зажжены витые свечи,
и свет включён, и гам, и дым,
и танцы в спальне...
На мгновенье
глазами встреться со своим
растерянным, полуседым
и непутёвым поколеньем.
И не погаснут до утра
два-три окна в соседнем доме,
и тишина валит и ломит
на сцену, полную добра,
и ночь ломится в ногу с веком,
и комик валится в оркестр,
и зал безмолвствует, и снегом
заносит город мокрый вест,
и - спят,
и всех заносит снегом...
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
