Ни лыжи, ни парашюты,
Ни прочие атрибуты
Дерзания за пределы,
Парения и паденья
Не уподобят птице,
Ангелу или слову
Бессильную подняться
Людскую смертную злобу.
И все же Земля летела
Грешным космическим телом,
Проставляя пределы
Парения и паденья;
Почти параллельно
Перемещая ельник.
И пели над ельником ангелы
В тоненькой атмосфере,
Что в жизни до самой смерти
Не будет большей отваги.
Мы никогда не знаем,
Между чем выбирали.
Сны мои проясняя
И лыжников направляя,
Горит за горами небо,
Догорает черное небо,
Немеет, что болит,
И слово, благословенно,
Оземь летит.
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
