Немного похоже на то состояние, когда в тумане видишь отчётливо,
А в ясную погоду – хреново,
Когда забываешь, что такое расчётливость,
Потому что всех окружающих ассоциируешь с любовью.
Потому что душу продувает насквость,
От болезни неведомым защищая.
Когда кровь отличается особой вязкостью,
А планеты Солнечной системы вокруг объекта любви вращаются.
Когда ты тоже вращаешься десятой планетой,
За спутники принимая любую подачку.
И тебе хватает вполне этого источника света,
Ибо ты не представляешь, что возможно как-то иначе.
Когда в глазах, кроме радужки и зрачков,
Замечаешь ещё и присутствие правды,
Когда не осознаёшь, что такое ложь,
Потому что, вроде как, нет вариантов оказаться обманутым.
Когда все предметы названы одним именем,
А на одно имя – миллион ассоциаций.
Когда в проёмах дверей зацепляешься крыльями,
А сторона лицевая на изнаночную меняется.
Когда рассудок пустой, а Сердце до краёв наполнено
И ещё на пару Сердец ощущений хватило бы.
Когда все поставленные планы смывает волнами,
Потому что новая волна неожиданно подкатила.
Когда пишешь признание. Может быть, даже кровью,
Потому что нет времени разорятся на мелочи.
Когда получая отказы, упрямо гонишься за этой Любовью,
Принимая тяжёлые удары по печени.
Но лучше умереть от ударов в 853м раунде,
Чем всю жизнь боятся добраться до ринга.
Чтобы подводя итоги можно бы было извлечь что-то из памяти,
А не навёрстывать неиспытанные чувства прочтением книги.
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
