Как-то скукожилась девочка под ступнёй собственной, словно под омутом – водяной, как-то прижала себя же собой самой – и, задыхаясь, спит. Тысячи дурочек шепчут в её губах, снежным огнём жаннки душат их гордость д'арк, небо уткнулось в затылок, как тот чердак, и чёрный ход закрыт – в девочку, отделённую от них всех, смехом топившую облако, словно снег, боли копившая золотом, будто ксеркс – только бы не отдать! – в девочку, что и девочкой не была, не лилитила, не лолитила, не пила, в девочку, не замёрзшую от тепла, в девочку-то-ли-демон-то-ли-солдат.
Ход заколочен – так что хоть бейся в кровь, хоть обрастай бесстрастностью, как корой – двадцать четыре часа, чтобы свет затмить, ей петухов резать или душить.
Только плодятся, гады, как суток визг,
ей кукаречут прямохонько из яиц.
И, задыхаясь от страха, от смены дат, фикции множить, старушничать, вороша то, что за чёрным, баюкая малыша, что не хранит, а душу ей, как лишай чешет и чешет – и так тяжело дышать,
что вот садится, старушечка-богомол, дует в ладони на бабочек (это – моль!)… Давит молитва – как хлористо-соляной невидимый небоскрёб.
Тысячи девочек, детка, сложи в ягдаш, это они перепутали отченаш, вышла какая-то еретикова блажь про недостаток амбиций и недоёб,
про подавление ведьмы внутри себя, даже про то, как же давит своя ступня – как оно, вверх тормошками, спать в себе, слыша, как дом рассыплется на асбест с серой, которую забраковал бы бес…
Лучше гранитничать – не увлажнят очки тёплые фотографии у щеки, мятых щенков зубастое молоко, палец сожравший стервятничий дырокол, старых духов разбитые пузырьки или потеря новой родной руки.
Лучше кукожиться, чтоб эту плоть-гранит на ночь прикрыть подобием простыни, чтоб эта тысяча вымерла, задохну… - чтобы оставить внутри только лишь одну –
чтоб она синдереллила и стихов не писала, и не резала петухов, чтоб её прикладывать, как слезу, чтоб её баюкали на весу десять тысяч ангелов, но она доказала им бы, что все – шпана, но в глубинке ангельских тайников есть бесёныш сладенький, как изюм –
для таких, как она, с и-зю-мин-кой –
вместо детских обид и дум.
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
