«…Прежде своей физической смерти, и даже задолго, задолго до неё, Бродский всячески примерял к себе смерть. И тут — едва ли не основной стержень его поэзии..»
А. Солженицын « Иосиф Бродский— избранные стихи» http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/solgen.html
Иосиф, твои стихи, как осень,
и поздняя притом -
так… -
обо всём и ни о чём…
А в самом деле,
о том,
что все…
все мы умрём -
и те,
что умерли уже,
и те,
что пели,
и те,
которые зевали перед экраном.
И странно,
холодно и чуждо песнопение
твоё…
звучащее слегка как будто не по-русски,
и потому особо грустно..
Иосиф, грустно….
***
«…под нобелевский звон, под шелест университетских мантий и бормотанье иноязычных знатоков, принёс в наш, отставший от всего света, край земли, рецепт написания бесконечных оболочечных стихов…» petrovich «На смерть Бродского» http://www.reshetoria.ru/user/petrovich/index.php?id=16027&page=1&ord=0
За пятницей всегда идёт суббота,
а четвергу предшествует среда -
и это доказательство чего-то
того, что всем обрыдло. Господа
и дамы, разумеется, собою
само оно – означенная те
ма - мамочка - как жё-о-о-луди весною,
беременная временно. Расте
же О из Ё продленьем, дленьем звука
графически похожее на рот,
а рОт - физически подобье лука,
в средине О содержит. Вот
дедуктивная индукция сознанья –
в магнитном поле сердца рамка – сти
ха, ха-ха, вот так из всякой дряни
растут стихи. Учителка, прости,
коль что не то, зане повсюду Хронос
нос сУет ( шелудивый пёс) в рукав
пространства, и, сходя на его конус,
я в бесконечности всегда останусь прав.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
