Тусклою, тихой, неясною россыпью
с чёрных деревьев пыльцу выдыхающий
в снежную улочку, в тонкоголосие
птиц, в тесноту насугробленных, клавишных
неразворотливых зданьиц в очках;
целыми днями всё сыплет и сыплется,
видя лишь двор в углублённых мечтах,
в праздности, в глыбах...
мечтая насытиться
тусклым безмолвием, чувствуя страх
шустрых снежинок, что шёпотом светятся,
шепчущим страхом пропасть в тишине...
Так ли зима в продолжении месяца
нежной бессмыслицей сыпет в окне?
Так ли стоит целый день ожидание
третьим окном в удивлённом трюмо?
Так ли?.. Не знаю... Не помню...
Но в здание,
думаю, может проникнуть зимой
странность окраин, безлесность равнинная,
снежность, запятнанность, будний покой...
шёпотом, лепетом...
это ли видно нам?
Нежность, бессмысленность, отпуск зимой...
В год умотавшись, присядем напротив мы,
просто присядем мы - и тишина
зимних, дощатых, лесных санаториев
будет стоять за окошком одна.
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
Август 1905
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
