Мы так любили это колдовство,
радиолярий вспыхнувшие звёзды,
из микрокосма доносился звон
и всё горело. Перезрели грозди
декоративных виноградных тем
на флажолетах спиртовых и ртутных,
почти до вскрика обнажился всем
текучий запах смол и перламутра.
И покрывались потом небеса
и, между спиц просовывая пальцы,
касались шеи. Тонкий круассан
изнемогал и рассыпался в кальций,
в античный мел, в дорическую пыль.
И каждый день перегорал, как дао.
Я полюбил магический ковыль
и вязкий воздух, томный, как какао.
Мальчик-еврей принимает из книжек на веру
гостеприимство и русской души широту,
видит березы с осинами, ходит по скверу
и христианства на сердце лелеет мечту,
следуя заданной логике, к буйству и пьянству
твердой рукою себя приучает, и тут —
видит березу с осиной в осеннем убранстве,
делает песню, и русские люди поют.
Что же касается мальчика, он исчезает.
А относительно пения, песня легко
то форму города некоего принимает,
то повисает над городом, как облако.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
