Мы так любили это колдовство,
радиолярий вспыхнувшие звёзды,
из микрокосма доносился звон
и всё горело. Перезрели грозди
декоративных виноградных тем
на флажолетах спиртовых и ртутных,
почти до вскрика обнажился всем
текучий запах смол и перламутра.
И покрывались потом небеса
и, между спиц просовывая пальцы,
касались шеи. Тонкий круассан
изнемогал и рассыпался в кальций,
в античный мел, в дорическую пыль.
И каждый день перегорал, как дао.
Я полюбил магический ковыль
и вязкий воздух, томный, как какао.
Бессмысленное, злобное, зимой
безлиственное, стадии угля
достигнувшее колером, самой
природой предназначенное для
отчаянья, - которого объем
никак не калькулируется, - но
в слепом повиновении своем
уже переборщившее, оно,
ушедшее корнями в перегной
из собственных же листьев и во тьму -
вершиною, стоит передо мной,
как символ всепогодности, к чему
никто не призывал нас, несмотря
на то, что всем нам свойственна пора,
когда различья делаются зря
для солнца, для звезды, для топора.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
