Нас жизни бурный ход и даль разъединили -
взросления души и мозговых извилин,
прошли своим, иным, путем, и сердца опыт -
иной у каждого, ценою разной добыт.
Что сможется сказать - после разлуки долгой?
Дежурных пара слов (за каждым слишком много),
обмен-обман, украдкой, взглядами чужими
(какими старыми мы стали). Мы – дружили?
Века…. тому назад… Но, постепенно (странно),
сквозь маски дряблых лиц, сквозь дребезги стаканов,
прослышались черты… знакомые... Забытых
движений голосов провиделись орбиты,
нас увлекая вспять - в мир детских единений,
обид и радостей, скакалок со ступеней
на школьных лестницах - в мир солнечного зала
весёлых, детских игр.. И вот уж обозвала
тебя – «дурак», а ты (как прежде), заикаясь,
передразнил - «п-поганым был.. твой.. синий… заяц…»
Да… - заяц был… и многие ещё … игрушки…
о них не стоит вспоминать – так будет лучше…
………………………………………………………
Зачем, на краткий миг, нас - разных и далеких,
соединила память вновь? - подходят сроки
прощальных поцелуев (навсегда…) «До встречи…» -
скажешь… хлопнут двери… и тяжестью на плечи -
зима навалится, и «круг» забот вседневных
сотрёт, как зёрнышко, твой детский взгляд, мгновенный…
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
