...Молчи, небесное стило- душевных мук наперстник тайный.
Нас расстоянье рассекло ( на юг и север). Но случайно,
Мне север мрачный. Вам же- юг, где моря шум и запах йода.
Там розоватый, легкий бук сжигают в печках год от года,
Что для уюта и тепла живут в ухоженных гостиных.
И собирается зола, как время, в ящике каминном.
Там персик под окном цветет; И в роскоши тепла и неги,
там черный виноград растет.(Есть чудо в редком, мокром снеге
На час, на два.) Небесный свод щедрее солнцем. Легче выси.
Там вдохновение поет в дыханье моря, шуме листьев,-
где так естественно дышать соленым ветром в брызгах моря,
где можно просто жить, мечтать. (И с монотонностью не споря,
Стихи на берегу слагать.
И на податливом песке, нагретом уходящим солнцем,
ночами их луне читать, а спать немного, как придется,
в своем саду и в гамаке…) И может быть, сложив котомку,
Податься в горы налегке, однажды утром, вслед за солнцем.
Мне- север. Ветер и зима почти семь месяцев упрямых,
В заносах снежных. Мне- "тюрьма домашняя", с глинтвейном пряным,
Среди задумчивых котов, с овчаркой, что приходит греться
К камину... Здесь засилье льдов хандрой сжимает ночью сердце.
Здесь красноватая луна странна, огромна... вечерами
парит. Здесь видно из окна Венеру, что в ночи часами
прекрасной синею " звездой", смущает яркостью и формой.
Здесь сумерки одни со мной, да тьма оконная, да шторы.
А холод, льющийся с небес арктическим антициклоном,
Воспринимается как «крест»: За что мне это в мире сонном ?
Вот почему я так томлюсь о береге, соленых вОлнах.
Мои мечты- волна и грусть, они твоей природой пОлны.
Они отчетливо с тобой смешались в предвкушеньи лета…
Разделены навек судьбой юг с севером,- как две планеты.
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
