Не поразив, не спутав строки,
не опалив лицом лица,
прошла как боль к черте далёкой,
в свой мир без края и конца...
Сквозняк - и настежь! Хлопнет ставень.
Листнёт альбом - и на балкон,
где над притихшими лесами
слепит и жжёт угрюмый пламень
тысячетонных облаков.
О, как просторно травы гнутся!
В слепящий, предгрозовый свет
не посмотреть, не оглянуться...
А после - разве разберутся?
Ушла - и в травах сгинул след.
О, как стремительно душа
вдруг стала расправляться с лишним!
С какою силою он сжал
обычное теченье жизни!
Как вдохновенно начал жить
уже от пропасти в минуте,
за шаг до обнажённой сути,
за миг на рвущуюся нить!
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
