Февраль
отчаянно велик.
Пожалуй, самый длинный на деревне.
Я в нем родился,
а теперь воскрес,
и впитываю лужи башмаками.
Кому апрель, а мне февраль напевней
и дудкою своею, и свирелью…
Я уткою токую, и макрелью
ныряю в беловыметенный лес,
и крякаю ночными петухами,
скачу рыжеволосыми тенями –
хотя, возможно, это скачет бес.
Вы знаете, он весь из февраля.
Его чертили черточками черни –
и получались брови и черты
неугомонности
и, ослепив, боля,
сверкающей в ней искорковой глази!
Не помню Черни,
впрочем, как и ты.
Из клавишей страдает Ашкенази,
и снегом занесенная земля
похожа на мороженое в вазе –
ну, то есть тает.
Это не мечты.
Это всё ты в бесовском пересказе.
Что махновцы, вошли красиво
в незатейливый город N.
По трактирам хлебали пиво
да актёрок несли со сцен.
Чем оправдывалось всё это?
Тем оправдывалось, что есть
за душой полтора сонета,
сумасшедшинка, искра, спесь.
Обыватели, эпигоны,
марш в унылые конуры!
Пластилиновые погоны,
револьверы из фанеры.
Вы, любители истуканов,
прячьтесь дома по вечерам.
Мы гуляем, палим с наганов
да по газовым фонарям.
Чем оправдывается это?
Тем, что завтра на смертный бой
выйдем трезвые до рассвета,
не вернётся никто домой.
Други-недруги. Шило-мыло.
Расплескался по ветру флаг.
А всегда только так и было.
И вовеки пребудет так:
Вы — стоящие на балконе
жизни — умники, дураки.
Мы восхода на алом фоне
исчезающие полки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
