Распяты мы, но… средь игрушечного мира
Где спят игрушки вместе, не вникая в грех
Пространством вечным стала узкая квартира
И как молитва воспевающая – смех
Но по утрам, спокойно так и величаво
Вползает в сумрак, тесной кельи, свет ярил
И детский голос объясняет чуть картаво
А вот и день настал, про тот, что говорил
А дальше – проще, оттолкнув рукой от тверди
С покрытой скатерти огромного стола
Нас скинут вниз, навстречу боли, но не смерти
Туда, где даже по утрам расплылась мгла
Пускай звучат фанфары, ветер мает флаги
Под шалость детскую… уют в тот дом войдёт
Хотя в душе из плюша… место есть отваге
Но, пусть не слышно, но я вою как койот
Наверно можно бы простить и эту бездну
Но как простить ребёнка, коль во мне хранит
Пол пачки «Мальбро», кем-то брошенных любезно
Как счастье взрослое, на вымытый гранит
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
