После прихода "белочки", и не такое может привидеться... Да-с!
Разделась я, и он разделся. Мы скромно сели на тахту.
Читал стихи он мне про это, и попы маялись в поту.
Прилипли наши ягодицы к обивке кожаной, и плут,
Сам Пушкин Александр Сергеич, пред очи ясны - тут, как тут
Явился, бакенбарды брея, лицом слегка похож на фея.
Перо за ухом, в кружке - брага, а кот ученый мнет бумагу.
С ним нянька, та еще старушка, в руках - смартфон, а в нем порнушка...
Свеча горела на столе, и черти трахались в смоле.
Я разлеглась, и он разлегся на мне, листая книгу-страсть.
Моя любимая "болонка" раскрыла розовую пасть.
Его "ротвейлер" возбужденный слегка повизгивал, кобель!
В зев суке, спермой окрыленный, он проскользнул, как карамель.
А Пушкин Александр Сергеич, на ядра, словно изумруд
Его орешков, заглядевшись, пошел топиться в местный пруд...
И белка песенки все пела под самогонный аппарат.
В читальном зале - Камасутра... Вновь поэтический разврат!
До восхода успели одеться,
За едой второпях рассвело.
На крыльцо выносили Младенца,
Подавали Марии в седло.
И шагнул за ворота Иосиф,
Мимолетного взгляда не бросив
На глухое спросонок село.
Петухи отгорланили зорю,
Гарнизону вручили приказ.
И вошли в обреченную зону,
Облеченные сталью кирас.
Вифлеем пробуждался дворами,
И привычно младенцы орали,
Как и в прежние годы не раз.
Поначалу входили, робея,
Ковыряли копьем как-нибудь.
И бросалась, рыча, Ниобея,
Словно рысь, на железную грудь.
И, обрызганы соком соленым,
По ребячьим мозгам несмышленым
Пролагали отчетливый путь
Виноградари царского сада,
Трудолюбием поражены.
А Иосиф семейное стадо
Уводил по тропе тишины,
По дороге, петляющей круто,
Предъявляя агентам "Сохнута"
Долгожданную визу Жены.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
