Вода устаёт окружать тебя. Пей себя. Аквариум в горле хотя бы форелью полон, но рыба идёт косяками, съедает волны, и в горле стеклянном молчанья планктоны спят. Ты болен, ты знаешь, тобою, - ты слишком голем, зависящий от внутреннего клопа.
Он ходит там, от темечка – до предсердий, он тычет тобой – изнаночным, жаль, - в монокль, монокль бренчит, аукается «концертом», затянутым в один человечий вопль.
Он скачет там – от этой безумной польки, казалось бы, и Польша бы – под моря… Ты щупаешь, не видя, кровоподтёки – а вылилось не меньше, чем дно Днепра впитало примерно за века так полтора…
Печаль устаёт окружать тебя. Опечаль осадками, уцелевшими от тебя же, пока что влюблённых, укрытых в коленях пляжа, пока что не снявших влечение, будто скальп… - они – не поверят, - топорная выйдет каша. Они усмехнутся, но станут рукоплескать.
А клопик, противно хихикая, щиплет, щиплет, оно то приятно, то больно – не разберёшь. То сердце - бифштексик сырой, что обкончан чили, то с дыркой квадратной ненужный старинный грош. И всё – на изнанке, снаружи – стекло да пластик, ну разве что симптоматика столбняка… А клопик, видать, из из тех, кто не мог без свастик, да и сейчас не может ещё пока…
Как ты устаёшь окружать себя! У частиц твоих аллергия на их пмж дурное – и слышатся плюхи, и клопик, нахмурив брови, броосается в гущу – не хочет сказать им «цыц!»
А мир тебе чудится патокой-перегноем, подсмотренным в полудрёме в окне ресниц.
И так, заплутав, - где тело, где антитело, ты жив и счастлив ли, мёртв ли с ногами «взад» - ты пишешь по самому белому самым белым, молчишь молчаньем невыдуманных ягнят, что ты устал, а значит, и всё устало, что ты – аквариум, съевший своих же рыб. Что даже в теле замёрзли теплоцентрали. Что даже в горле доосложнялся грипп.
… но где-то локоны ужиком – по подушке. И клоп пристроился – тоже горазд глазеть!
И к чёрту- двойственность!
…вторит-скрипит избушка, что главное – хоть бы что-нибудь, да успеть.
под ветром сквозь ночные стёкла
под ним душа моя продрогла
как весело и как давно
сирени веточка засохла
в стакане вымерло вино
неслышно бегают минуты
в ночные тапочки обуты
один мышонок в шесть минут
и дремлет человек как будто
слепые ангелы поют
а главный видит через щёлку
как он плутует втихомолку
бутылку тащит с ледника
и жизни медную иголку
вытаскивает из виска
ах счастье веточка сирени
застывшая в прощальном крене
когда разъехались друзья
чужим садится на колени
ночная музыка моя
а мы чужих детей качали
на пьяных праздниках молчали
не умирали никогда
зачем же майскими ночами
печальны наши города
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
