Мой скорбный ангел, смыслу вопреки, кидаясь в опыт;
Плазмою и светом,- стремлюсь разбавить скуку дней сонетом-
( украсить бред шуршанием строки)...
1.
Школяр длинноволосый, местный гений
Угрюмым слыл и странно- невезучим.
На «островах ума», мигренью мучим,
осваивал научные ступени.
Я знал, что он талантлив. Не случайно
он шел к « вершинам знаний». Правда, часто
его дразнили «чудаком очкастым»,-
Амбициозным, сумрачно-печальным…
Мы с ним дружили. Жизнью в коммуналке
связал нас быт. Хоть он был годом старше,
А так же, ростом на голову выше.
Я часто говорил с его папашей,-
Который удивлял всех вольнодумством,
но сам при этом жил скромнее мыши.
Володя, восхищаясь, тихо слушал.
Нам те рассказы заменяли сказки...
Отец вещал об островах,- где пальмы
И теплый климат и цветы прекрасны,
а женщины, как птицы, бесподобны;
Плоды земли и моря- сплошь съедобны.
А «сонный брег» ласкают тихо волны.
И, наконец, все населенье разом
Устраивает праздник объеденья,
тропических чудес и знойных танцев…
(При этом выпивают и- признаться,-
привычно доползая до кровати,
Так и живут,- от «пати» и до «пати...»)
Так мы росли. Совместно с перестройкой,
ломало время дружбу, быт, сознанье.
Мой друг с семьей жил в Бирме. Он заранее
с отцом согласен был. А я был стойким
в своем желанье не оставить город,-
(как будто при войне или холере ).
он мне писал совсем недолго... Вскоре
стал слишком важен... Мы уже взрослели
И потерялись с ним. В каком он званье,
кем стал и что открыл,- я то не ведал.
Не слышал никогда - какая степень
ему присуждена и где признанье
его настигло, сделав знаменитым
и именитым в этом сложном мире,
я не узнал. Я просто жил и мыслил.
Мы встретимся потом, пусть и не скоро.
И это будет хуже или лучше,-
на "склоне лет"- сведет обычный случай................
2.
...Я был женат. Имел детей и вволю
прогулок в парке с маленьким сынишкой,
С подросшей дочерью. ( Подкармливали белок,
Зимой с горы катались, снег лепили,-
Найдя приют для игр в старинном парке,
мы простодушно радовались, жили...
Сменялись весны, дети подрастали.
Чуть дальше от дворца, что в пыльных залах
коммерческим ларькам и сувенирам
Вместилищем,- маячил близ вокзала,
мы уходили дальше... За оградой
Виденьем странным новой, лучшей жизни
там возвышались чудные постройки
Непостижимых форм больных капризов-
дизайнерских немыслимых находок,
Архитектурой полного безумья
от новоделов городских застроек.
Там дом стоял, сияющий побелкой.
А мы возились с санками,- где белки
орешки, семечки таскали из ладоней.
А за оградой новый мир. Порою
Там дамы покидали черных «Мерсов»
престижное нутро. Потом из шубок
Выпархивали в холл,- к цветам и стеклам,
на дорогой паркет... Там на верандах
Торчали в вазах пальмы и лимоны.
В саду же, дорогие кипарисы
стояли благородно вдоль дорожек
( из розового туфа). Много ножек
в изящных туфельках по ним ступало.
(Видать, хозяин был любитель женщин.
Их привозили на престижных « тачках»
охранники со знаками отличий
И провожали в дом.) Хозяин лично
гостей встречал у храма новостройки,
Что поражал невиданным дизайном
округлых окон, потолков стеклянных,
покатых странных крыш, изящных лестниц,
спиралью возносящихся под крышу.
Блистали витражи. В громадах окон,
обозревался сад,- где кипарисы
И голубые кедры под балконом...
Балкон был просто чудом: стилем, формой
Собой напоминал о невозможном
и недоступном благе жить «как люди»:
На берегу реки иль океана,
в качалке, наблюдая за закатом
и запивая сок хорошим виски.
Там... женщина в роскошном длинном платье,
случалось, подходила к балюстраде.
(Чем вызывала много интереса :
живая "Барби" или "стюардесса" ?
Иль из красоток, что готовы телом
и жадною душой платить за роскошь
Не думать более о недостатке денег...
Облокотясь рукой о балюстраду,
она смотрела в парк, где вековые
шумели сосны, будучи свободны
от всех условностей мирка, реалий,-
поскольку сами слыли раритетом,
предметом роскоши и гордостью ансамбля.
Однажды стал свидетелем я ссоры
пощечин, криков, бурных слез,- скандала.
Да видимо, терпенья не достало:
«Она» мелькнула, бросила в машину
с десяток сумок... Дорогое платье чуть не порвав,
захлопнув нервно дверцу,- она ушла. Уехала...
Хозяин... все чаще появлялся на балконе.
Он не был стар. Носил очки в оправе,
Красивый джемпер, дорогие брюки.
Там, на балконе, он курил. Со скуки
Под вечер,- созерцая мирно солнце
3.
Все это за полгода наблюдений
моим прогулкам придавало красок.
Мой сын уже гонял на "лисапеде"
по парковым тропинкам. Слишком ясен
Сюжет сторонней драмы ... Но прекрасен
был так же дом и сад. А вечерами
Туда все так же наезжали гости.
(Хоть ярких платьев стало много меньше
И больше франтов в дорогих костюмах,
что, вероятно, сторонились женщин...)
И женский смех сменив на билиярды,-
там, на балконе, общество мужское
Курило, спорило, смотрело на закаты
и открывало истины порою.
Чужая жизнь влилась негромкой драмой,
обыденным изяществом и скукой
в моё воображение... Порукой
мне было любопытство, что хозяин
весьма незауряден,- ( даже слишком...)
А у меня уж подрастал сынишка,
Мы думали о долге за квартиру.
В другом районе, далеко от парка,-
где трешка «Сталинка» была просторней двушки.
Но было что-то горькое в прощанье
с дубами, белками и лесом исполинов...
Я, ставший городским наполовину,
все привыкал к безумию трамваев –
( в районе новом). Думая о разном,-
перебирал в душе воспоминанья
прогулок долгих и грустил заранее.
Как вдруг :
- Вы не Сергей? Ведь мы знакомы?
(...Навстречу по тропинке шел Володя,-
Седой, но моложавый. Элегантный
его костюм вершили шарф и кепи.
Он был в очках, но я узнал ( сквозь стекла)
Его знакомый, колкий взгляд с прищуром...)
-Вот это встреча! Мы учились в школе
и жили на Васильевском, в квартире...
семнадцатой. Ну что, теперь ты вспомнил?
-Ты... в этом парке? Как же, заграница?
Отец - моряк, профессия и имя?
-Да вот, вернулся... Здесь- родные лица,
родные ёлки, знаешь. Не столица,-
Но Павловск, Пушкин... Жизнь тиха, размЕрена.
Да я привык,- хоть в дождь грущу со скуки.
Не хочешь ли зайти? А то все брюки
Уж до колен в грязи... Живу я рядом,
Вот, близко к парку, в домике с балконом,-
Калитка есть. Все донельзя удачно:
с водопроводом, газом, телефоном.
Да все, что хочешь... Буду рад, не скрою,
неспешно побеседовать с тобою...
...Да,- обо всем. Меня ведь так носило :
то бизнес, то женитьба, то карьера,-
Работал в США... Сплошные нервы,-
то лекции, то сборища. Наука?
Я рад писать, да одолела скука.
С женой расстался.(Брак уже не первый...)
Короче, жизнь на нервах. Бабы- стервы.
Ну как, зайдешь? Тогда, держи для связи.
(Из "кожи" дорогой достав визитку,
Он карточку вручил мне рядом с домом...)
Причислен к категории знакомых,
Я вероятно,- должен быть представлен
компании газетчиков, ученых,
Писателей, издателей и прочих...
Нам жизнь готовых не дает ответов,-
как жить и где и с кем,- вопрос вопросов.
Но, сделав круг,- случается, мы тонем
в простых и сложных формах. Это- проза.
Кто скажет,- что нам значимо и ёмко,
как успокоить мысли и сознанье...
Зачем приходят вновь воспоминанья
о сложностях и днях больного детства?
Я не берусь судить,- так было надо...
Его отец - моряк желал как лучше,
А друг- талантлив, он "поймал свой случай":
писал работы, издавался в книгах,
Погряз в «делах», карьере и интригах.
А впрочем, любит он смотреть с балкона
На темный парк, на космы елей старых.
И курит одиноко и устало...
Провинция справляет Рождество.
Дворец Наместника увит омелой,
и факелы дымятся у крыльца.
В проулках - толчея и озорство.
Веселый, праздный, грязный, очумелый
народ толпится позади дворца.
Наместник болен. Лежа на одре,
покрытый шалью, взятой в Альказаре,
где он служил, он размышляет о
жене и о своем секретаре,
внизу гостей приветствующих в зале.
Едва ли он ревнует. Для него
сейчас важней замкнуться в скорлупе
болезней, снов, отсрочки перевода
на службу в Метрополию. Зане
он знает, что для праздника толпе
совсем не обязательна свобода;
по этой же причине и жене
он позволяет изменять. О чем
он думал бы, когда б его не грызли
тоска, припадки? Если бы любил?
Невольно зябко поводя плечом,
он гонит прочь пугающие мысли.
...Веселье в зале умеряет пыл,
но все же длится. Сильно опьянев,
вожди племен стеклянными глазами
взирают в даль, лишенную врага.
Их зубы, выражавшие их гнев,
как колесо, что сжато тормозами,
застряли на улыбке, и слуга
подкладывает пищу им. Во сне
кричит купец. Звучат обрывки песен.
Жена Наместника с секретарем
выскальзывают в сад. И на стене
орел имперский, выклевавший печень
Наместника, глядит нетопырем...
И я, писатель, повидавший свет,
пересекавший на осле экватор,
смотрю в окно на спящие холмы
и думаю о сходстве наших бед:
его не хочет видеть Император,
меня - мой сын и Цинтия. И мы,
мы здесь и сгинем. Горькую судьбу
гордыня не возвысит до улики,
что отошли от образа Творца.
Все будут одинаковы в гробу.
Так будем хоть при жизни разнолики!
Зачем куда-то рваться из дворца -
отчизне мы не судьи. Меч суда
погрязнет в нашем собственном позоре:
наследники и власть в чужих руках.
Как хорошо, что не плывут суда!
Как хорошо, что замерзает море!
Как хорошо, что птицы в облаках
субтильны для столь тягостных телес!
Такого не поставишь в укоризну.
Но может быть находится как раз
к их голосам в пропорции наш вес.
Пускай летят поэтому в отчизну.
Пускай орут поэтому за нас.
Отечество... чужие господа
у Цинтии в гостях над колыбелью
склоняются, как новые волхвы.
Младенец дремлет. Теплится звезда,
как уголь под остывшею купелью.
И гости, не коснувшись головы,
нимб заменяют ореолом лжи,
а непорочное зачатье - сплетней,
фигурой умолчанья об отце...
Дворец пустеет. Гаснут этажи.
Один. Другой. И, наконец, последний.
И только два окна во всем дворце
горят: мое, где, к факелу спиной,
смотрю, как диск луны по редколесью
скользит и вижу - Цинтию, снега;
Наместника, который за стеной
всю ночь безмолвно борется с болезнью
и жжет огонь, чтоб различить врага.
Враг отступает. Жидкий свет зари,
чуть занимаясь на Востоке мира,
вползает в окна, норовя взглянуть
на то, что совершается внутри,
и, натыкаясь на остатки пира,
колеблется. Но продолжает путь.
январь 1968, Паланга
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
