Как рыба, брошенная в лёдник,
Где жёстки стены, пол и потолок,
Бьёшь грудью, мордой – истекая кровью
Вдруг повар позабыл закрыть замок?..
Как моль – ну что ей было в табакерке? –
Но заперта, и вот уже кромешный ад –
Хоть – урагань, грызи хоть – эту стенку
Мала ты, птица моль, для тех преград…
Сознанье одиноко бьётся
Не понято, и не поняв…
Душа колотит в глаз оконца
И - свалится без сил, устав…
Но жизне-устроителей ошибка
Одна - разрушит стены все – улыбка…
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
