"...Да, полноте, Невяземский, уж ночь
Наступит скоро, но чуть раньше – вечер
Нам нужно повседневность превозмочь
Но, трезвость эта ничего не лечит…» (Д. Рудаков )
К Невяземскому
…Времен спокойных не сыскать в веках.
Да, разве что в сказаниях о Рае.
Мы дни влачим, витаем в облаках-
То брЕдим, то бредЁм, а то играем.
Оставь слова.( Уже разбито все,
Что мнилось как надежда, утешенье...)
Когда тебе родня один Басё,
То остаются скука и сомненье.
Пиши роман, да думай о своем-
Как много смысла в роковом сюжете.
Да оставляй Л.Г. опять вдвоем
С проблемою, единственной на свете:
О одиночество, легки твои шаги,
Но каждый шорох - мнится - чужд и страшен.
В душе темно и не видать ни зги
И новый день такой же как вчерашний.
И так, возможно, годы... Как жесток
есть случай (или фатум ). Откровенно
Являя то карниз, то потолок,
А то сплошные тупики, да стены
Меж « ближними» и « дальними» давно
Не только расстоянья - стены в камень.
Уйти в затвор, писать, смотреть кино...
Кому ты нужен, безнадежный странник?
Тебе приютом разве сотня книг,
Да тишина твоей библиотеки,
В которой много истин ты постиг,
Но нет одной, единственной на свете.
Твой принцип как невысказанность строк,
В нем не найти, увы, к себе дороги.
Когда герой (в романе) одинок,
То видится, родные так жестоки,
Что гений, не оцЕненный толпой
Пустынным склепом видит дом родной…
ЗЫ:
МОЙ ДРУГ СКУЧАЛ ОДИН...
к другу философу.
Мой друг скучал один- создав семье условия для отдыха... Без дела,
Он сочинял, как плыл на корабле… (к Америке). Да видно, надоело…
Стоял июнь. Жужжала мошкара и душным днем нагрет, недвижим, воздух
Парил над камнем старого двора. И было вдаль отправиться не поздно,-
Поскольку отпуск и занятий нет ( нет лекций, нет студентов, их конспектов.)
Но не спасает и велосипед, когда от скуки дней томится лектор.
Смотреть кино уже по вечерам давно не тянет… Музыка?
Да уши болят от децибел (но тут и там её с утра "врубают", только слушай.)
И в этот час,- когда грустны слова, когда душа с окна на волю рвется,
От синевы кружится голова и тянет в небо в переливах солнца.
Стояло лето. Улица текла. И криком ( со двора ) влетали звуки…
Там в домино и карты шла игра и над столом вовсю мелькали руки.
А молодежь, - рассевшись под « грибком» песочницы ( и на краю же оной),
Пила, как водится,- совсем не молоко, а пиво из бутылочки зеленой,-
Передавая кругом, гомоня и обсуждая то, что этот возраст
интересует как вопросы дня,- (себя, конечно, знатоками мня,
Иллюзиями сотрясая воздух).
Поэт же- наблюдая из окна- слегка лениво, даже отупело,
все думал: Быстро пронеслась весна, а дальше будет лето.
( Надоело: так каждый день,- то кофе, то коньяк... Шагами меряй метры коридора,
да комнату, размерами которой... А впрочем, ладно,- так или не так,-
Усталость возраста или томленье дней. Обыденность. И оттого скучаем,
Что радости мы в ней не замечаем,- как будто бы её взаправду нет.)
Тогда литературным миражом разбавить все стремимся скуку буден.
Завязли в ней,- как рыба в блюде студня, но выхода не видим в ходе лет.
Так наливай! Оставь себе коньяк, текилу - мексикано "Голд"(де Чинто).
Сиди и мысли. Пей,- когда налито ( ведь не ходить же с мыслями "в кабак"?
Есть интернет. И это явный плюс,- поскольку можно "обменяться мненьем",
Послать привет. И я не побоюсь,- что осчастливить сайт своим "твореньем…")
Итак, строка. Есть тема, коей день уже назначен… замысла в избытке.
И поздняя персидская сирень колышется внизу во цвете зыбком…
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела -
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела!
Ни объятья невозможны, ни измена.
* * *
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
лишь согласное гуденье насекомых.
* * *
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро - лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
* * *
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далёко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
* * *
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела -
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я - не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
* * *
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, - или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
* * *
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
* * *
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
* * *
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
март 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
