Часто был я свидетелем странной игры –
Наблюдать мог за ней многочасно.
Мухи любят всходить на вершину горы,
И стоять там, и думать неясно…
Мухи могут летать: в этом есть сюр и драйв.
Я большой, но летать не умею.
Но и в пешем ходу, видно, тоже есть кайф.
И от этого мухи фигеют.
На колено мое приколенившись всласть,
Муха ходит туда и обратно.
И над горной стихией могучую власть
Ощущает вовсю, вероятно.
Так стоит альпинист, покорив Эверест,
Попирая вершину задорно.
Знать колено мое – средь заманчивых мест,
Где и звуки альпийского горна…
Отступление
Еще немного мертвой тишины
И чая литра два –
И до размеров маленькой страны
Распухнет голова…
Улегся кучкой, дышит, и лежит
Сверчок.
Раздастся в оглушительной тиши
Отчетливый щелчок…
Конец отступления
И цветок эдельвейса, и мирный озон –
Все в струю, в мемориз и готично.
Потому, я считаю, колено резон
Заповедником сделать приличным.
Покупайте билеты, пакуйте рюкзак,
Для костра приготовьте полено,
И пускайтесь в судьбы искрометный зигзаг –
Приезжайте ко мне на колено!
Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
Пороша есть иль нет? и можно ли постель
Покинуть для седла, иль лучше до обеда
Возиться с старыми журналами соседа?
Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
И рысью по полю при первом свете дня;
Арапники в руках, собаки вслед за нами;
Глядим на бледный снег прилежными глазами;
Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
Двух зайцев протравив, являемся домой.
Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
По капле, медленно глотаю скуки яд.
Читать хочу; глаза над буквами скользят,
А мысли далеко... Я книгу закрываю;
Беру перо, сижу; насильно вырываю
У музы дремлющей несвязные слова.
Ко звуку звук нейдет... Теряю все права
Над рифмой, над моей прислужницею странной:
Стих вяло тянется, холодный и туманный.
Усталый, с лирою я прекращаю спор,
Иду в гостиную; там слышу разговор
О близких выборах, о сахарном заводе;
Хозяйка хмурится в подобие погоде,
Стальными спицами проворно шевеля,
Иль про червонного гадает короля.
Тоска! Так день за днем идет в уединеньи!
Но если под вечер в печальное селенье,
Когда за шашками сижу я в уголке,
Приедет издали в кибитке иль возке
Нежданая семья: старушка, две девицы
(Две белокурые, две стройные сестрицы),-
Как оживляется глухая сторона!
Как жизнь, о боже мой, становится полна!
Сначала косвенно-внимательные взоры,
Потом слов несколько, потом и разговоры,
А там и дружный смех, и песни вечерком,
И вальсы резвые, и шопот за столом,
И взоры томные, и ветреные речи,
На узкой лестнице замедленные встречи;
И дева в сумерки выходит на крыльцо:
Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
