На полу под столом пузырёк «Корвалола».
Лунный блик, перечёркнутый сумрачным словом
Ни к чему, невпопад, не к месту, не вслух.
Подсчитав всех, кружащих по комнате, мух,
Ты разобран на сотни сегментов, в распаде,
Прежний карточный замысел меркнет во взгляде.
Быть везде и нигде, заживляя причины,
Через время просеянной меры песчинок.
Воспаление, сепсис запретных желаний
Бередит, не давая возможности ране
Затянуться, унять этой боли симптомы –
Быть отныне и впредь неродным, незнакомым.
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
