Я почти позабыл городов параллели,
Звук урчащих машин и кричащих людей.
И уже забываю, как выглядят ели,
Или тающий снег на избушке моей.
Я стараюсь забыть эти карие стены,
Два окна, и огромную русскую печь.
Руки, ноги , слова и катрены.
И прямую , до жути, корявую речь.
Погружаюсь в себя на руинах дивана,
Я, как опытный дайвер, стараюсь поглубже вздохнуть.
НУ а там в глубине очень остро мерцает нирвана
Или просто какая-то желто-зеленая муть.
Доберусь до нее и тогда оконечно забуду
Васильковый твой взгляд и простую тарелку с борщом.
Я ведь лезу не в гуры, не в мудрые будды.
Просто все позабыв, я вдруг вспомню, где дом.
А домой я хочу аж до колик в мошонке,
Где родное и рады до одури все,
ОН вернулся!Он дома! Теперь мы спокойны.
Пусть другой Минотавр кружит белкой в твоем колесе.
И забуду я самое злобное слово,
День и ночь доставало, как в заднице гвоздь.
"Одиночество"- чао, бывай-ка здорово.
Я вернулся домой, здесь я больше не гость.
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
