Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Я почти позабыл городов параллели,
Звук урчащих машин и кричащих людей.
И уже забываю, как выглядят ели,
Или тающий снег на избушке моей.
Я стараюсь забыть эти карие стены,
Два окна, и огромную русскую печь.
Руки, ноги , слова и катрены.
И прямую , до жути, корявую речь.
Погружаюсь в себя на руинах дивана,
Я, как опытный дайвер, стараюсь поглубже вздохнуть.
НУ а там в глубине очень остро мерцает нирвана
Или просто какая-то желто-зеленая муть.
Доберусь до нее и тогда оконечно забуду
Васильковый твой взгляд и простую тарелку с борщом.
Я ведь лезу не в гуры, не в мудрые будды.
Просто все позабыв, я вдруг вспомню, где дом.
А домой я хочу аж до колик в мошонке,
Где родное и рады до одури все,
ОН вернулся!Он дома! Теперь мы спокойны.
Пусть другой Минотавр кружит белкой в твоем колесе.
И забуду я самое злобное слово,
День и ночь доставало, как в заднице гвоздь.
"Одиночество"- чао, бывай-ка здорово.
Я вернулся домой, здесь я больше не гость.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
