Я за милость.
В доброте пусть не будет дна.
Пусть суровой - одна лишь нитка.
Чтоб испарилась
чаша, откуда потягивают жалом яд
как из соломинки лимонад.
За выбор улыбки
в минуту, когда хочется закричать,
за победу смайлов в битве за чат.
И рука дающего да будет полна,
смиренна в момент отдачи.
Я за разделение слёз с тем, кто плачет,
и за переквалификацию палача.
Меньше железа: устали царапины
на боках замазывать йодом (он тоже жжётся),
за нежные руки папины -
в ежовых ребёнок уже не гнётся,
деревенея нутром.
Чтобы потом
к психологам не ходить от дефицита любви,
препарируя на казённой кушетке
подзатыльники, «шпильки», ремни, конфетки,
так и не зная, как спокойно-крылато, когда мама благословит.
Милость непопулярна:
молчалива, тиха,
подозрительно благодарна,
близоруко не видит греха,
не шуршит парчой,
не трясёт кумачом,
не бряцает саблей -
какая-то капля
в пучине обид, гнева, страстей,
но спасение мира за ней -
неизвестной асам мщения
силой прощения.
Здесь решена интересная и трудная (по крайней мере для меня)задача: стихотворение держится на развитии отвлеченного понятия, а образы сталкиваются, как в коллаже. (Связь между теми из них, которые намечены недалеко друг от друга, мне, в общем, удается разглядеть, но с трудом.) Судя по интонации, все это произносит не тихий ЛГ, кому-то дарящий милость, а остроумный, но громковатый агитатор.
Из всего этого, наверное, трудно сделать хорошее произведение, и тем не менее оно получилось. Это очень радует.
Ну и по мелочам. Точно и афористично: "подозрительно благодарна", "асы мщения". А вот о царапинах сказано непонятно, кто устал - они или кто-то, кто замазывает.
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.