Уходим вырубкой, гадая путь удачный.
В лесу темно. В лесу с корзинкой дачной
маячит дождь дотошный, как грибник;
белеет в ёлочках накидкою прозрачной,
в подлеске роясь, как в развале книг.
Он так привык. То там, то здесь замечен -
роняет слово, жест, шуршит корой,
не покушаясь беспокойной речью
на тишину стволов нечеловечью
и отрешённость просеки прямой,
где, в отдалении, скопилась мгла сырая,
где лес невидящий насквозь и вдаль взирает
несчётной одинаковостью чащ,
где мы аукаемся, топаем, ломаем,
не замечая, рвём прозрачный плащ.
А он полу отдёрнет аккуратно -
и снова вынимает из травы
пометки - дням, годам - следы и пятна,
векам - неодинаковость молвы.
Вот так подробно в книге шелестят,
так шепчутся, так тихо говорят
о жизни, так бубнят всю ночь на кухне
и надрывают душу, и не спят,
перебирая слухи, словно рухлядь;
и, сузив вдруг неведомость зрачка,
лишённые нахальства и гортани,
уйдут без слов, махнув издалека,
с корзинкою, где четверти не станет,
а то и вовсе - нету ни фига.
хороший стих. по стилю есть некие притыки.
Например:
Дождь с корзинкой - у мну явно не вяжеццо вода (дождь) и её ёмость- корзинка, дождь с решетом было бы забавнее, во всяком случае, ясно, что дождь мелкий и туча страдает "недержанием", пардон. Но это, как грицо мое чистое ИМХО. Я хотел сказать о другом. О киксах.
Если накидочка прозрачная, то зачем подчеркивать, что она белеет (ей белеют)? Уместно "светится" или что-то подобное;
Если невидящий лес все-таки взирает (бог с ним, бывает), то почему "несчетной одинаковостью"? Если "одинаковость" такая уж тотальная, то зачем его вообще - выглядит как явный плеоназм
Или "неведомость зрачка" - это как-то слишком уж по-юношески, загадошно, таинственная тайна У! - хочеццо подвыть в конце :)
Последние две строфы вообще басенные - здрасти, дети, вот вам моралите от дяди, набирайтесь мудрости ("подобно", кста, вовсе выпадает из текста, просто лишее).
пардон, читать так: " Если "одинаковость" такая уж тотальная, то зачем её вообще считать - выглядит как явный плеоназм и бессмысленное украшательство
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кухарка жирная у скаред
На сковородке мясо жарит,
И приправляет чесноком,
Шафраном, уксусом и перцем,
И побирушку за окном
Костит и проклинает с сердцем.
А я бы тоже съел кусок,
Погрыз бараний позвонок
И, как хозяин, кружку пива
Хватил и завалился спать:
Кляните, мол, судите криво,
Голодных сытым не понять.
У, как я голодал мальчишкой!
Тетрадь стихов таскал под мышкой,
Баранку на два дня делил:
Положишь на зубок ошибкой...
И стал жильем певучих сил,
Какой-то невесомой скрипкой.
Сквозил я, как рыбачья сеть,
И над землею мог висеть.
Осенний дождь, двойник мой серый,
Долдонил в уши свой рассказ,
В облаву милиционеры
Ходили сквозь меня не раз.
А фонари в цветных размывах
В тех переулках шелудивых,
Где летом шагу не ступить,
Чтобы влюбленных в подворотне
Не всполошить? Я, может быть,
Воров московских был бесплотней,
Я в спальни тенью проникал,
Летал, как пух из одеял,
И молодости клясть не буду
За росчерк звезд над головой,
За глупое пристрастье к чуду
И за карман дырявый свой.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.