Но твердо знаю: омертвелый дух никаких форм не создает; работы в области форм бесплодны; «Опыты» Брюсова, в кавычках и без кавычек, — каталог различных способов любви — без любви
Толкучка. Очередь. Преддверье.
Бумажник – к сердцу, вот сюда.
И к тем, и к этим – недоверье.
Восьмидесятые года.
Что удивит лишённых веры?
Двадцатый век, сверх всякой меры
оставив Несторам своим
своей жестокости примеры,
уходит вместе со вторым
тысячелетьем нашей эры.
Уходит, мучая сомненьем,
оставив гроздья новых бед
висеть над самым за сто лет
благополучным поколеньем;
оставив призрак пустоты
над поколением везучих,
летучих, лепящих над кручей
благополучия сады…
Толкучка. Очередь. Наука.
Век исчезает в куче слов:
два шага в сторону – и скука;
мы раззнакомимся друг с другом
среди наук и пустяков,
и вновь уткнёмся в объявленья –
кто хочет съехать и куда…
Сомненья. Страшные сомненья.
Восьмидесятые года.
Эпигонство, подражание... а на деле - всего лишь вольное или невольное совпадение размеров (однажды в вагон электрички с разных концов одновременно вошли две дамы, одного возраста, в одинаковых шубках - одновременно увидели друг дружку и... обе ушли в другие вагоны... кто из них кому подражал?) Не это в стихе - главное. Я поперву хотел попрекнуть автора излишней обобщенностию: действительно, поди, разберись сходу, какие именно восьмидесятые имеются в виду. Вроде как вторая их половина, которую к настоящим, ностальгическим восьмидесятым уже и не отнесешь. Но это только вроде. Потому что в сущности обе половинки этого десятилетия оказываются фрагментами одного и того же процесса.
Конечно - советская половина восьмидесятых. Когда ещё не задуло по правдашнему. Наверно, по другому надо было писать. Теперь бы и написал по другому. А это - давний стиш. Древний, можно сказать.
Спасибо!
Тоска, мелочность и тщетность любого начинания здесь выражены, их переживаешь, представляя все написанное. Но страх просто назван. Нет сомнений, что в реальности он ощущался. Наверное, "Восьмидесятые года" адресованы исключительно тем, кто может его вспомнить.
Это так, разумеется. Адресовано самому себе. Не подумал, что другие видят с других точек. Конечно, надо передавать чувства, а не информацию. Принято замечание. Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вечерняя станция.
желтая заря...
По перрону мокрому
я ходила зря.
Никого не встречу я,
никого, никого.
лучшего товарища,
друга моего...
Никуда не еду я
никуда, никуда...
Не блеснут мне полночью
чужие города.
Спутника случайного
мне не раздобыть,
легкого, бездомного
сердца не открыть.
Сумерки сгущаются,
ноют провода.
Над синими рельсами
поднялась звезда.
Недавней грозою
пахнет от дорог.
Малые лягушечки
скачут из-под ног.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.