"......Лимитчитца-жизнь с моряком-инородцем,
Под ручку проходят меж выцветших строк..." (anri4)
…Так перья и кисточки треплет по праву
Морской свежий ветер,- игривый малыш.
Но скучно ему,- снова солнце и тишь.
А женщина смотрит призывно ( лукаво).
Качнет кисеей, обнажая предплечье,
Погладит ключицу, поводит плечом…
Меняются краски. Закатным лучом
Расцвечено небо ( и море… и вечер… )
С утра тебя ждет лишь похмелье; Табак
Последней (замятой в кармане) заначки.
Опять сигареты закончились. Значит
Финита всему. И понятно, что так
Проходит все то, что уместно забыть,
Как выбросить пачку пустую на ветер,-
Что перья и юбочки треплет и вертит…
И плыть к островам! В рай придуманный плыть…
Пройдут непогода и качка. С утра
Все много яснее и сердцу ( и душам).
И если тот голос глубинный послушать,-
Пройдет, - вне сомнения,- все что вчера
Приятно туманило сердце и взор,
Как виски, как гибкое тело брюнетки...
(...Быть может, дойдя до известной отметки,
Поставишь все это себе же в укор,-
как милый, конечно, но все-таки, вздор !)
Проходит... ( Проходят и трепет и страсть
И жажда порочной, растерянной ночи ).
С лимитчицей- жизнью роман так не прочен.
И завтра другим- вся бубновая масть...
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
