Огромный белый свет.
Внизу зелёный луг постелен.
А в вышине, а в синеве
Порхает и щебечет Эля.
***
Картина эта мне мила и весела:
На веточке сирень душистая висела.
И на цветки с жужжаньем, из села
По делу пролетая, села Элла.
***
Медлительно, вальяжно, тяжело
Из скрученных колец вытягивая тело,
Вползла, как в душу, в круглое дупло
Такая гладкая, с узором, Элла.
***
Какой счастливый благостный покой.
Ещё светло. От леса тянет прелым...
И вдруг над прудом с замершей водой
Вспрыгнула и сверкнула Элла.
***
В пушистых лапках и с горящим глазом,
С когтём, скребущим, как наждак,
С торчащими усами, словно стрелы,
Ты спину выгнула, и хвост свой разогнула,
И - разом
Сиганула
На чердак.
Ну что тут скажешь? Ай да Элла!
Шепчу "прощай" неведомо кому.
Не призраку же, право, твоему,
затем что он, поддакивать горазд,
в ответ пустой ладони не подаст.
И в этом как бы новая черта:
триумф уже не голоса, но рта,
как рыбой раскрываемого для
беззвучно пузырящегося "ля".
Аквариума признанный уют,
где слез не льют и песен не поют,
где в воздухе повисшая рука
приобретает свойства плавника.
Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь,
что плотность боли площадь мозжечка
переросла. Что память из зрачка
не выколоть. Что боль, заткнувши рот,
на внутренние органы орет.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
