сон с ночью, без спиц, паутиною вяжется
черным шелком накроет владенья свои
тихий город уж спит, ему снится и, кажется:
что по улицам слышатся песни твои
два лишь цвета в ночи, остальные все смажутся
черно - белый, рисует, очертанья твои
эти вещие сны только утром нам скажутся
я проснусь и увижу, что рядом есть ты
ветер спит в тишине, зашуметь не отважится
не закружит он танец веселой листвы
пока спим, мы с тобою как в сказке окажемся
на балу в королевстве забытой мечты
на ладонях луна осторожно так движется
освещает дороги уставшей земли
а на небе ночном, блеском звездами, пишется
не случайно те звезды к тебе привели
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
