А хорошо по каменной Негев
Пройти бросковым силовым маршрутом!
И если варианты наравне,
Брать выше, потому что круто.
Вот три часа размеренной ходьбы.
Грудь дышит. По бедру онемевают ноги.
Повсюду камень будет, есть и был,
Он не печатает следы,
Он говорит: подбей итоги.
На полчаса один глоток воды.
Вот стенка. Поиграемся в пристенок.
По осыпи сползаю вкось.
Ну, ободрался. Заодно прижглось.
Ни одного целебного растенья,
Ни хоть бы выжженная ость.
Горячая Негев.
Вниз камень полетел, два раза щёлкнул.
И солнце по ободранной ноге
Дерёт одёжной щёткой.
Пока баланс.
Она - хоть страшная - лежит,
А я - хоть хилый - продвигаюсь.
Парнас - такой же мёртвый пласт?
На камень сплюнул и услышал пшик.
Скала - как пень. Скала - как парус.
В периметре все прелести пейзажа:
Склон розовый, а тени фиолетовы.
Но есть Негев. Но нет травы.
День сам себя сжигает заживо,
Тень выросла и стала саженью
От лёгкой мглы до пятен цветовых.
На горизонте солнцу твёрдо,
Не усидело, провалилось враз.
И синее сияющее вёдро
Явилось безразмерной чёрной мордой,
Уставившейся искрами из глаз.
Смотреть вот так же, не мигая, не могу
И выпиваю коньяку.
День второй
А хорошо под вечер, если выпадет пасьянс,
Надёжно дошагать к друзьям.
Сказать, как водится: "Я сделал это!
И напишу про это два сонета!
Всё было классно!
Да!"
И достаётся из багажника вода,
И пиво, и мозольный пластырь...
Проснулся с ощущеньем недобра.
И точно: над Негев "шараф".
Так говорят, когда с утра
Приходит из Аравии жара,
На небо наволакивает плесень,
И даль мутна из-за песчаной взвеси.
На камне кружка закипает от луча.
Сижу, пью чай.
Играю камешком, похожим на слюду,
И понимаю: не дойду.
Бросаю всё, что есть, в мешок.
Встал и пошёл.
Считайте, что уже сказал,
Как "пот мне заливал глаза",
Как "не хватало воздуха дышать",
"С трудом давался каждый шаг",
Как "сердце вырывалось из ребра"...
Et cetera, et cetera.
На запад тянется гряда.
Вот эти камни положили ещё боги.
С тех пор они лежат всегда.
На камень излучается звезда.
Вселенная как есть - до биологии.
Глаз некуда девать.
Смотреть под ноги как-то глупо,
А всё вокруг - под цвет горохового супа,
И нечем в этот суп плевать.
Я делаюсь всё ниже, ниже,
И занижаюсь в каменную жижу.
Хотел потрогать глаз - в глазнице пустота.
И субъективно наступает темнота.
Так что дальнейшее я вижу сверху,
Как из кулис глядят в прореху
За сценою висящего холста.
Негев с небес - бугристый пляж.
На плоскости ползёт мураш -
Неведомо куда, невидимо откуда,
Теряя направленье и рассудок.
Я понимаю, что влачусь-то - я.
Есть интерес, но нет сочувствия.
Наутро начал уточнять,
Как полз вдоль мёртвого ручья,
И снизился к сухому руслу.
Тишь смертная. Я оглянулся.
На жёлтых обжигающих камнях
Нет ни следа, ни тени от меня.
Казалось, внутри поперхнётся вот-вот
и так ОТК проскочивший завод,
но ангел стоял над моей головой.
И я оставался живой.
На тысячу ватт замыкало ампер,
но ангельский голос не то чтобы пел,
не то чтоб молился, но в тёмный провал
на воздух по имени звал.
Всё золото Праги и весь чуингам
Манхэттена бросить к прекрасным ногам
я клялся, но ангел планиды моей
как друг отсоветовал ей.
И ноги поджал к подбородку зверёк,
как требовал знающий вдоль-поперёк-
«за так пожалей и о клятвах забудь».
И оберег бился о грудь.
И здесь, в январе, отрицающем год
минувший, не вспомнить на стуле колгот,
бутылки за шкафом, еды на полу,
мочала, прости, на колу.
Зажги сигаретку да пепел стряхни,
по средам кино, по субботам стряпни,
упрёка, зачем так набрался вчера,
прощенья, и etc. -
не будет. И ангел, стараясь развлечь,
заводит шарманку про русскую речь,
вот это, мол, вещь. И приносит стило.
И пыль обдувает с него.
Ты дым выдыхаешь-вдыхаешь, губя
некрепкую плоть, а как спросят тебя
насмешник Мефодий и умник Кирилл:
«И много же ты накурил?»
И мене и текел всему упарсин.
И стрелочник Иов допёк, упросил,
чтоб вашему брату в потёмках шептать
«вернётся, вернётся опять».
На чудо положимся, бросим чудить,
как дети, каракули сядем чертить.
Глядишь, из прилежных кружков и штрихов
проглянет изнанка стихов.
Глядишь, заработает в горле кадык,
начнёт к языку подбираться впритык.
А рот, разлепившийся на две губы,
прощенья просить у судьбы...
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
