В своей квартире они живут почти душа в душу. Просыпаясь, она варит ему кофе в джезве. Он подолгу стоит под горячим душем и как правило не находит запасных лезвий. Приходясь ей гражданским мужем, он не часто бывает трезвым, но вчера он был таким обнаружен. И в такие дни она любит его до гроба: у неё заживают обкусанные заусенцы, они вместе клеят потолочные плитки ромбом, она подаёт ему полотенце… Но где-то в районе сердца это все у неё оседает огромным тромбом, и ей до смерти хочется просто нажать на cancel. Она знает точно, когда её слабым кровяным током, сгусток, который она таскает чуть ниже ключицы, все же сорвет, она ничего не успеет, конечно, толком, сделать, перед тем как полностью отключиться. И когда уже солнце почти что у самых окон, она завернувшись в хлопчатобумажный кокон, потихоньку скулит как подстреленная волчица.
Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!
Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.
"О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно, ты та ли, та ли?"
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.
"Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно..."
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.
Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.
Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
