Вопила так, что глохли небеса!
Металась так, что камни рассыпались!
И цепенели в ужасе леса,
когда от боли кровью наливались
глаза волчицы, раненой тобой,
тобой, стрелявшим хитростью и ложью.
Ты поспешил прочесть «за упокой...»!
А сучий вой вернулся карой божьей
за всех тобой пристреленных волчиц,
за то дитя, что выросло в сиротстве!
Душа - мишень? Юдоль - реванш и блиц?
Да только фальшь - фиаско в благородстве!
Стрелял в упор, забыв, что приручил,
что волчья верность - дар, Богов проклятье!
Пришел твой час! Теперь и ты... кричи,
скули и вой, зажав в руке распятье!
Волчица ныне вышла на тропу...
Дрожит земля от рыка... «мене, мене...»
Роняет гордость алую крупу...
Не клык, а смерть в кроваво-липкой пене!
И тленом дар! И сколько не проси,
хоть все молитвы мира всуе вспомни,
хоть оды пой и Бога возноси,
ты не уйдешь до гроба от погони!
След в след по строкам - битому стеклу,
бок о бок тенью, между сном и явью,
пусть в пятом крайнем, бЕсовом углу,
пусть шалою и проклятою тварью... -
волчицею с разодранной ноздрей,
с открытою, зализанною раной,
которая меж небом и землей
металась так, что рассыпался камень!
Которая, спасаясь от обид,
в себе тебя до муки изживала,
в агонии спускалася в Аид,
и поняла, что видела НАЧАЛО!
Начало той безудержной тоски,
что выла сукой-болью... «мене, мене...»,
когда беда у гробовой доски
вопила, щерясь, мыслью об измене.
Когда, гонима сворой диких псов,
на жернова - твоих обманов кладень,
вгрызалась с ревом в чаши от весов,
чтоб уравнять
............«любовь» - «могильный камень»
Эх ты, юдоль!
...............................Давай, еще ударь!
Приманка, ложь, и далее по схеме...
Три пули в сердце. Не волчица, тварь!
Агония... Проклятье... «мене.., мене...»
вот кто должен быть автором и года и сезона
вот кто пишет СТИХИ
спасибо вам
Линк, мое почтение!
Мне бесконечно приятно ваше внимание.
А что касаемо авторства... Да Бог с вами! В этом ли суть?) Все это такая шелуха. Сдул и нет). Да и опыт частенько показывает, что к стихам оно (звание), порой, имеет мало-мальскую сопричастность.) Куда важнее простое человеческое внимание, неравнодушие и общение. Вот вы заглянули на огонек и подарили мне капельку души и улыбку. И это несомненно важнее!
А для меня куда важнее просто писать, писать для души, менее всего думая о званиях.)
Благодарю вас.
Я посетил тебя, пленительная сень,
Не в дни веселые живительного Мая,
Когда, зелеными ветвями помавая,
Манишь ты путника в свою густую тень;
Когда ты веешь ароматом
Тобою бережно взлелеянных цветов:
Под очарованный твой кров
Замедлил я моим возвратом.
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замерзлая трава,
И листья мертвые, волнуяся, шумели.
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход
Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,
Дол, первых дум моих лелеятель приветный!
Пруда знакомого искал красивых вод,
Искал прыгучих вод мне памятной каскады:
Там, думал я, к душе моей
Толпою полетят виденья прежних дней...
Вотще! лишенные хранительной преграды,
Далече воды утекли,
Их ложе поросло травою,
Приют хозяйственный в нем улья обрели,
И легкая тропа исчезла предо мною.
Ни в чем знакомого мой взор не обретал!
Но вот, по-прежнему, лесистым косогором,
Дорожка смелая ведет меня... обвал
Вдруг поглотил ее... Я стал
И глубь нежданную измерил грустным взором.
С недоумением искал другой тропы.
Иду я: где беседка тлеет,
И в прахе перед ней лежат ее столпы,
Где остов мостика дряхлеет.
И ты, величественный грот,
Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем
И угрожаешь уж паденьем,
Бывало, в летний зной прохлады полный свод!
Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!
Еще прекрасен ты, заглохший Элизей.
И обаянием могучим
Исполнен для души моей.
Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,
Кто, безымянной неги жаден,
Их своенравный бег тропам сим указал,
Кто, преклоняя слух к таинственному шуму
Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал
Ему сочувственную думу.
Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила,
Мне память образа его не сохранила,
Но здесь еще живет его доступный дух;
Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне:
Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды;
Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной сени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу.
1834
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.