Вопила так, что глохли небеса!
Металась так, что камни рассыпались!
И цепенели в ужасе леса,
когда от боли кровью наливались
глаза волчицы, раненой тобой,
тобой, стрелявшим хитростью и ложью.
Ты поспешил прочесть «за упокой...»!
А сучий вой вернулся карой божьей
за всех тобой пристреленных волчиц,
за то дитя, что выросло в сиротстве!
Душа - мишень? Юдоль - реванш и блиц?
Да только фальшь - фиаско в благородстве!
Стрелял в упор, забыв, что приручил,
что волчья верность - дар, Богов проклятье!
Пришел твой час! Теперь и ты... кричи,
скули и вой, зажав в руке распятье!
Волчица ныне вышла на тропу...
Дрожит земля от рыка... «мене, мене...»
Роняет гордость алую крупу...
Не клык, а смерть в кроваво-липкой пене!
И тленом дар! И сколько не проси,
хоть все молитвы мира всуе вспомни,
хоть оды пой и Бога возноси,
ты не уйдешь до гроба от погони!
След в след по строкам - битому стеклу,
бок о бок тенью, между сном и явью,
пусть в пятом крайнем, бЕсовом углу,
пусть шалою и проклятою тварью... -
волчицею с разодранной ноздрей,
с открытою, зализанною раной,
которая меж небом и землей
металась так, что рассыпался камень!
Которая, спасаясь от обид,
в себе тебя до муки изживала,
в агонии спускалася в Аид,
и поняла, что видела НАЧАЛО!
Начало той безудержной тоски,
что выла сукой-болью... «мене, мене...»,
когда беда у гробовой доски
вопила, щерясь, мыслью об измене.
Когда, гонима сворой диких псов,
на жернова - твоих обманов кладень,
вгрызалась с ревом в чаши от весов,
чтоб уравнять
............«любовь» - «могильный камень»
Эх ты, юдоль!
...............................Давай, еще ударь!
Приманка, ложь, и далее по схеме...
Три пули в сердце. Не волчица, тварь!
Агония... Проклятье... «мене.., мене...»
Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
- Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,- и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, - идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса - не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады - и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,-
Не Елена - другая, - как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
11 августа 1917, Алушта
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
