От точки до точки рифмуются строчки,
несмелое... "здравствуй..."
................................с наивным... "пиши..."
В хрустящем конверте таятся цепочки
несказанных слов из вселенной души.
Под бременем "не..." - немила, нелюбима,
беспомощно горбится остов слогов.
И рвется голубка, бела и ранима,
письма моего из давящих оков.
И бьется ретивое - "быль или небыль?"
И время сочится по капельке в ночь.
И тянутся ирисы крыльями в небо.
Цветы или птицы?
............................Голубки, точь-в-точь.
Все выше взлетают прозрачные тени.
Все призрачней стая невиданных птиц.
Конверта упругие белые стены
сродни паутине подземных темниц.
Открой же запоры, прочти эти строки,
и выпусти птицу, ей нечем дышать.
Печальные ирисы - белые тоги,
предвестники радуги...
.................................Впрочем, как знать,
что там, по ту сторону?
.................................Веришь в приметы?
Случайные встречи - судьбы маховик.
За гранью признаний невестится лето.
Мы снова едины, пусть даже на миг.
И все ж... оставляю тебя... Отрекаюсь
от снов, от иллюзий, от сказок, легенд...
Ты хочешь услышать "не каюсь ли"?
......................................................Каюсь.
И в косы вплетаю цветы вместо лент.
К бутону бутон... Белых ирисов крылья
дарованы небом и в небо влекут.
И горбится остов стихов от бессилья,
и белая тога - всего лишь лоскут
от радуги, скроенной солнцем и сердцем.
Вплету и его в белоснежный венок.
Сыграю, прощаясь, не requiem, scherzo,
и к стае примкнув, полечу на восток...
Туда, где сквозь белые фалды батиста
летят, оторвавшись от грешной земли,
печальные ирисы - птицы и листья
письма.., и... теряются где-то вдали...
Ну, что же ты медлишь? Измучилась птаха.
Исчерпано время, безрадостен день.
Голубка любовью, восставшей из праха,
в ладонях твоих превратилась в мишень.
Трепещет душа. На пергаменте белом
несмелое "...здравствуй" венчает "прощай..."
Мы были с тобой на минуточку целым.
Прощаю...
....................Ты тоже меня...
...................................................Обещай,
когда-нибудь, позже, в минуту печали,
взглянув ненароком на полый конверт,
припомнить стихи, что набатом звучали,
нарвать белых ирисов скромный букет.
И выйти в луга со молитвою, босым...
И в небо шагнуть у излучины дня...
Став радугой, ирисы собраны в косы,
средь ирисов белых голубка и... я.
Кухарка жирная у скаред
На сковородке мясо жарит,
И приправляет чесноком,
Шафраном, уксусом и перцем,
И побирушку за окном
Костит и проклинает с сердцем.
А я бы тоже съел кусок,
Погрыз бараний позвонок
И, как хозяин, кружку пива
Хватил и завалился спать:
Кляните, мол, судите криво,
Голодных сытым не понять.
У, как я голодал мальчишкой!
Тетрадь стихов таскал под мышкой,
Баранку на два дня делил:
Положишь на зубок ошибкой...
И стал жильем певучих сил,
Какой-то невесомой скрипкой.
Сквозил я, как рыбачья сеть,
И над землею мог висеть.
Осенний дождь, двойник мой серый,
Долдонил в уши свой рассказ,
В облаву милиционеры
Ходили сквозь меня не раз.
А фонари в цветных размывах
В тех переулках шелудивых,
Где летом шагу не ступить,
Чтобы влюбленных в подворотне
Не всполошить? Я, может быть,
Воров московских был бесплотней,
Я в спальни тенью проникал,
Летал, как пух из одеял,
И молодости клясть не буду
За росчерк звезд над головой,
За глупое пристрастье к чуду
И за карман дырявый свой.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
