В глубоком обмороке чувств, в объятья шмяк - упала муза.
И слышен был соитья хруст в промежной фабуле француза.
Не просыхал он от любви к воспламеняющим напиткам,
И к хобби хоббитов земных, и к виноградным злым улиткам.
В бездонном платье с декольте, своей мозолистой рукою,
Он лапал склизкий силикон, ласкал рожденье прозы стоя.
Его седая маета на оголенное предплечье
Той, что была ему верна, ложилась брюхом, грея печень.
Эпизодический оскал, в минуты трезвых озарений,
Лица щетинистый овал безумьем оголял, как гений.
В виршах насилуя ее неизлечимо декадентно,
Он музу приторных рулад вертел на гриле турбулентно.
Ни разу, так он и не смог привесть в сознанье ее спермой.
Из завитков лобковых слов веночки плел, был в стельку нервный.
В глубоком обмороке чувств, в промежной фабуле француза,
Пьяна божественно, слегка кончала в междометьях муза...
натянешь на старости дней
носки поплотней и пижаму
и шепчешь скорее стемней
прилипшему к векам пейзажу
мгновенно припомнишь дотла
квартиру с ее обстановкой
где светка впервые дала
урок анатомии ловкой
петренко на кухне сидел
орудуя тщательным гребнем
и было как в бочке сельдей
людей в этом городе древнем
затем от заречных лачуг
где нож в обиходе нередко
с вином приезжал ровенчук
а светку работал петренко
в тот год в кинозале прибой
гремел гэдээровский вестерн
чтоб города житель прямой
смотрел его с женами вместе
соседка одна умерла
холерная крепла зараза
но жив еще был у меня
отец подполковник запаса
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
