«Весь мир лежал у ног Ако — тот мир,
который его обитатели называли Ригондой, — зеленый
цветущий сад посреди океана..."
В. Лацис
Там, за балконом, две березки, будто пара
обиженных задумчивых детей, -
свои сережки по весне мне щедро дарят
с плакучих разметавшихся ветвей,
и шелестят о чем-то, еле уловимом,
о том, что грустно им стоять одним.
Опустят ветки на балконные перила -
а я под вечер тоже выйду к ним...
Орех огромный машет мне в окошко. Старый,
любимый и бессменный часовой.
Я руку протяну, и лист девятипалый
поглажу, улыбнусь: какой живой!
А вдоль дорожек трАвы - по колено. Верно -
скосить не дозовёшься днём с огнём!
Я вязну в аромате липы, сладком, нежном.
Моя Ригонда - в этом милом всём...
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
