Подсолнух – олух царя небесного,
как же ты вырос, вытянулся -
и на цыпочках не дотянусь губами.
Пальцами глажу колкий, мягкий пушок,
завидую пчёлке… О! – да здесь и ещё одна…
Как прохладна твоя ладонь, широка, чуть шершава…
Ну, прощай…
Нет, нет, не оборачивайся,
ты перепутал – это не то…
Это лишь моё - красное - платье…
"О! – да здесь и ещё одна…" - прошамкала ЛГиня, вытаскивая жала из губ, после попытки лобзания цветка:)
А если серьезно, то понравилось своей доброй, восторженной наивностью и, конечно, внутр. рифмой "подсолнух-олух" и вообще скрытой (подводной - почему-то пришло в голову) рифмовкой
Спасибо, Игорь.) Однако, если вы не лукавите (о наивности), то вы - олух царя небесного(с нежностью).:)
отчего же:)? момент сексуальности тож присутствует, я не о наивности ЛГини и "подсолнуха",- здесь скорее игривая покровительственность, я о наивности (в хорошем смысле) слога и всего стиха
ОК. Да-с... Если честно, ожидала от публики более активной реакции. Чего-то я до сих пор так и не смогла понять, не догоняю. Ну, да ладно.:)
Да, забыла, пчелки здесь - дань классике жанра.:))
Стихотворение необыкновенное, чудесное. нежное и яркое, как подсолнух.
Смутило "олух", его общее негативное значение= дурак, простофиля, пустой человек.Мне это мешает.Конечно, произнести "дурак" можно так нежно и с любовью.)Но ...всё же, всё же,всё же
Спасибо, Катя. Рада. А олух здесь в смысле простофиля, глупый, значится, молодой, ишшо.:)
при царе небесном и олух- комплимент)))
Да, есть некий элемент интимности, это, ИМХО, касание шершавой ладони ЕГО... И прощание такое же))
...И прощание такое же, женщина-то в красном(!) платье))
Спасибо, Ксана. Всё так.) Правда, видать отстала я от жизни, мне то казалось, что эротика у меня здесь на грани фола.:))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.