"...А лучше быть гвинейским баобабом –
Кормить плодами птиц и павианов,
Цвести к дождям, а от древесной жабы
Не ждать путёвки в Ниццу или Канны..." (anri 4)
…Ещё забавней, нильским крокодилом,
Пугать глазами и открытой пастью.
И в зоопарке старым гамадрилом,
Гримасы строить облеченным властью.
И гордо повернувшись к миру задом,
Демонстративно презирать смотрящих.
А в тыкающих пальцем сквозь ограду
Швыряться шкуркою и брызгать ядом.
Забавно быть орлом, парить над бездной,
Не видеть всех в упор, засесть в утесах,
Не разделяя кто талант, кто бездарь.
И избегать докучливых вопросов.
Как хорошо большим мегалодоном
Всплывать среди рыбешек субмариной,
Всех ужасая телом многотонным,
Глотать китов и прочую "скотину"!
Прикольненько... большим метеоритом
Тряхнуть немного землю, - так, для страху.
И опустить на дно Гаваи, Крит и...
(... и разбудить большую Черепаху
и трех Слонов…) Приятно так, Луною
маячить в небе звездными ночами,
не торопясь беседовать со мною,
когда пишу к тебе за чашкой чая.
Но лучше всех,- звездою Бетельгейзе
взорваться (на...) пугая космос дальний!
Вот это мощь! (Мой друг, ты не поверишь,
Но ПРОСТО БАОБАБОМ быть печально…)
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
