Сквозь прозрачную тюль, что дрожит предрассветною дымкой,
И невольно туманит пейзаж, так волнующий взор,
Я увидела нас, бредущих по полю с улыбкой,
Ты в рубахе льняной и в ромашках мой летний убор.
Крепко руки сплелись, столько нежности в прикосновеньях,
Столько ласки, любви и доверия в наших глазах…
Но смутившись, отдернула тюль, прогоняя виденье,
И пошла искупаться в лазурных от счастья слезах.
Много чувств и страстей, но утешена милым супругом.
Покрывая, прощая друг другу обиды-грехи,
Я уверена в том, что Всевышний нас лечит друг другом,
Чтоб к Любви подойти – оцарапаны лавром виски.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
