Чужая женщина в моем укромном мире
Откинув с тела все, до туфель и чулок
Мою постель, своим единством с миром мерит
Желая то смотреть в глаза, то в потолок
Она чужая мне… и я не помню имя
Ей есть где жить, и от кого рожать детей
Чужая женщина, прекрасна как богиня
И несомненно хочет тут же стать моей
Она коньяк мне принесла и шоколада
Я ей букет поднес, с десятком нежных слов
Она трудилась, словно целая бригада
Моей щетиной нежность кожи исколов
Она пришла, не знаю, с ада или рая
Коньяк не тронув, шоколад, вкушая с уст
Она пришла ко мне, но все-таки чужая
Чтобы услышать сердца стук, суставов хруст
Чужая женщина… опять в моей кровати
Я долго прячу душу в дыме сигарет
С небес паду на землю, а она подхватит
Не постесняясь быть чужой так много лет
не другую ищет мужчина, не лучшую , а новую жегщину, т.е. чужую.(с)
смутило-Откинув с тела все, до туфель и чулок.
это мне так кажется"с "лишнее.
или.. отринув всё-от туфель до чулок.
ещё"бригада"показалось тут чужим словом. приземлённым каким-то.
и в этом случае-Она пришла, не знаю, с ада или рая... "с "как-то не вписывается
или- она пришла расставшись с адом или раем.. как не вариант,но идея
стихотворение показалось интересным.
ну... бригада - это кусочек иронии причём над собой же
если без с... не получится по тех причинам... да и криминала я в той строке не вижу... шероховата - да... но не смертельно
по последнему пункту пардон муа... не согласен совсем
хорошо, расстанемся в полном несогласии, но довольные беседой.)приняла ваш пардон и муа с ним)))
главное чтоП до драки не дошло)))
и то.)))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.