Малыш, мы не увидимся с тобой.
Собьются листья в золотые стаи.
Забавно. Тот, кто это все читает
уже решил, что я здесь – про любовь.
Мы временны, бессильны, далеки
под небом, под навесами акаций…
Забавно. Но оставим заблуждаться
читателя до будущей строки.
Ты спутан и отпущен: в ночь – ничей,
обуздан утром… Милый, я не знала,
что меж хребтами Южного Урала
жизнь бьется, как нечаянный ручей:
то взбеленится, вверится губам,
то пересохнет за день отчего-то …
А горы спят. Глухи, как бегемоты
к любым страстям, надеждам и мольбам.
В ось небосклона врезана земля.
И каждый вдох, как первый. Даль игриста.
Но это все для чужаков-туристов…
таких, как я, Малыш, таких, как я.
Тебе-то эти виды, эта даль
и пыльные, склоненные дороги –
как лопухи, попавшие под ноги,
все ерунда!
Мне – высь сладка и солнце горячо,
мир, покоренный, строится по кругу.
Тебе – от перетянутой подпруги
густая рана под гнедым плечом;
тебе – ступать наверх и напролом,
среди жары и оводов упрямых,
тебе – раскрошенный в кармане пряник,
и пот, и жар под съехавшим седлом.
Но не завидуй, нам не дан покой.
В Москве не лучше – бледен небосвод и
нам тоже нет ни правды, ни свободы,
нам тоже, милый, не всегда легко.
Здесь нет маршрута, ясных нет полей.
Мне – горы душ и помыслов нечистых…
Неси, Малыш, восторженных туристов.
Не знаю, чья тут ноша тяжелей.
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
