Вроде годы пусты, а весомей багаж,
И сегодня тащить тяжелей чем вчера.
Не пропьешь и бродягам его не раздашь –
У самих выше крыши такого добра.
В беспорядке дорог, у завядших костров
Не пропал, и не смыли за борт корабли,
Не стряхнули верблюды с суконных горбов,
И не сжег самый солнечный город земли.
Но когда-нибудь в людном аэропорту
Повезет. Я забуду его у табло.
И почуяв отходов души наркоту
Полицейский терьер зарычит тяжело.
Ну а я полечу как тогда – налегке:
Посошок в животе, рюкзачок на спине,
Шорты, майка и доллар зажат в кулаке.
И папаша Альцгеймер на той стороне.
Маленькие города, где вам не скажут правду.
Да и зачем вам она, ведь всё равно - вчера.
Вязы шуршат за окном, поддакивая ландшафту,
известному только поезду. Где-то гудит пчела.
Сделав себе карьеру из перепутья, витязь
сам теперь светофор; плюс, впереди - река,
и разница между зеркалом, в которое вы глядитесь,
и теми, кто вас не помнит, тоже невелика.
Запертые в жару, ставни увиты сплетнею
или просто плющом, чтоб не попасть впросак.
Загорелый подросток, выбежавший в переднюю,
у вас отбирает будущее, стоя в одних трусах.
Поэтому долго смеркается. Вечер обычно отлит
в форму вокзальной площади, со статуей и т.п.,
где взгляд, в котором читается "Будь ты проклят",
прямо пропорционален отсутствующей толпе.
<январь 1996 г.>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
