Распласталась яблоня по крыше,
словно заслоняя от беды
слеповатый, старенький домишко
на краю обрыва.
Две версты
по заросшей тропке до деревни.
Позабыл дорогу почтальон….
Время лечит?
Или лечат время
мятой и брусничным забытьём…?
Треугольный желтый лист бумаги
нежно гладит зябкая рука:
«Я ,сынок, сегодня от оврага
натаскала хвороста.
Пока
будет-то хватат, а там и лето…
Не томись, мы с Машкой* проживём».
И прижавшись к яблоневым веткам,
вместе с ней вздыхает старый дом.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.