Из дальних странствий
воротилась я домой.
Ну, здравствуй,
дом родной!
Как мал ты стал и покосился,
и прохудился... .
Ишь, паутина по углам.. .
Где я была так долго?
Да... - по делам,
да всё без толка.
А ты? – скрипишь?
Ворчишь, вздыхаешь.. .
Соскучился? Молчишь...
Обиделся… не отвечаешь... .
Помиримся, брат, - не беда,
ведь я вернулась навсегда.
Как в свою будку -
блудный пес.
Ну-ну, не надо только слез –
я – в шутку... .
Не плачешь? – крыша протекла?
Кап-кап – по краешку стола...
Да, не кряхти, ты, - подлатаем...
А если надо – подопрем,
а где-нибудь – и подобьем,
а как-нибудь – и подмандярим…
Смеешься? Так то лучше, брат!
А делал вид, будто не рад.
Вот засверкаешь, как игрушка,
и заживем!
Ах, домик мой - моя избушка -
сундук с добром,
С моим приданым и с наследством,
с моими юностью и с детством,
с моим усталым, старым сердцем -
мой дом...
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
