Боян, усталостью седой, на тризне, молча, восседал.
Рукой степенно, не спеша, разводы струн перебирал,
и вырывался из - под них пророчество огня - горящий стих,
что годы грозные грядут... Но, вдруг, задумавшись, затих.
Крик чаек молнией умолк, и Конязь над судьбиной встал,
и обращаясь к Старику, во гневе грозен, так сказал:
- Что ты умолк, Вещун бесстрастный, в душе поднявши ураган?
Или не зришь, что Киев Красный, стоит на горе всем врагам?
Не разомкнул уста поэт. Тотчас в удушливом затишье,
узрели вои, как огнище Священный город пожирал.
Глаза устало Князь прикрыл, и бисер слов из уст поплыл:
Там за чертою страха нет, и ближним станет дальний свет.
Печаль проходит, затухает и только вера от беды спасает.
Поэт молчал, лишь темной струйкой стекала кровь с его чела,
забвеньем песни погубя. На поле брани он играл,
и, видя, рухнувшие стены, Руси свободу даровал.
Где я вычитал это призванье
и с какого я взял потолка,
что небесно моё дарованье,
что ведома оттуда рука,
что я вижу и, главное, слышу
Космос сквозь оболочку Земли.
Мне сказали: «Займи эту нишу», —
двое в белом. И быстро ушли.
Детский сон мой, придуманный позже,
впрочем, как и всё детство моё,
в оправдание строчки... О боже,
никогда мне не вспомнить её,
первой строчки, начала обмана,
жертвой коего стал и стою
перед вами я, папа и мама.
Пропустите урода в семью.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
